С самого начала все пошло совсем не так, как было задумано. Сначала прямо на виду у наземных войск жидко обгадилось люфтваффе, которое хорошенько потрепали русские летчики на своих фанерных самолетах. Ни о какой поддержке с воздуха теперь нечего было и не мечтать. «Птенцы Геринга», получив по носу, спрятались и больше не появлялись в воздухе, ожидая, когда немецкие танки ворвутся на русские аэродромы. Все это имело следствием несколько тяжелейших ударов, которые нанесли по его войскам большевистские самолеты, не опасающиеся больше противодействия со стороны люфтваффе.
На земле тоже было жарко. В приграничной полосе вместо разбросанных в беспорядке русских частей и соединений передовые отряды немецкой армии нарвались на плотную и компактную полевую оборону заранее выдвинутых к границе советских дивизий. Потери с первых же минут войны оказались ужасающими. Передовые эшелоны пехоты попали под плотный ружейно-пулеметный и заградительный артиллерийский огонь и, теряя солдат и офицеров, откатились назад. Потом было еще несколько бесплодных атак, только увеличивающих счет немецких потерь.
Особенно сводила с ума советская артиллерия, которая вела себя так, будто расположилась прямо на снарядном складе. По крайней мере, русские орудия били почти непрерывно на пределе боевой скорострельности, и доставалось от нее как немецкой пехоте, так и артиллерийским батареям, противоборство с которыми русские артиллеристы выигрывали с большим перевесом.
Пока же попытки прорваться через русские укрепления напоминали попытку проломить лбом каменную стену. Передовые эшелоны пехотных дивизий корпуса понесли большие потери от ружейно-пулеметного огня и ожесточенных рукопашных схваток, в которых большевистская пехота дралась с отчаянием берсеркеров. Находящаяся на острие главного удара 14-я танковая дивизия потеряла от огня русской противотанковой артиллерии больше шестидесяти машин. Из них примерно два десятка разбиты полностью, остальные же будут ремонтопригодны в срок от трех до десяти дней. Но для этого их еще надо вытащить с поля боя, что невозможно до наступления темноты.
Настоящей проблемой для немецких танковых войск стали новые русские самоходки. Низкие, малозаметные, вооруженные длинноствольной пушкой калибром не менее семи с половиной сантиметров, они, постоянно маневрируя, имели возможность поражать немецкие «панцеры» на всех дистанциях боя. Их бронебойные снаряды оказались способны поражать не только легкие «двойки» и «единички», но и «тройки», и «четверки», и даже толстолобые Sturmgeschütz III.
Достаточно было посчитать потери и темп продвижения, а потом прикинуть расстояние, если не до Москвы, то хотя бы до Киева, чтобы на ум пришли невеселые мысли. Если так все пойдет и дальше, то корпус прекратит свое существование задолго до того, как упрется в укрепрайоны «линии Сталина» на старой границе большевистской России. Из этого положения есть только один выход – постараться ввести в бой все резервы 1-й танковой группы – две танковых и три моторизованных дивизии, и любой ценой опрокинув русские войска, развивать наступление вглубь советской территории, как это и должно быть по плану «Барбаросса».
По получении сигнала «Гроза» Черноморский флот был приведен в состояние полной боевой готовности, и с наступлением темноты ударное соединение флота в составе линкора «Парижская коммуна», крейсеров «Ворошилов», «Молотов», «Красный Кавказ», «Червона Украина» и «Красный Крым», лидеров «Москва», «Ташкент» и «Харьков», а также всех тринадцати эсминцев, покинуло главную базу Черноморского флота Севастополь и под флагом командующего флотом вице-адмирала Ивана Степановича Юмашева взяло курс на юго-запад. Эскадрой крейсеров командовал контр-адмирал Владимирский. Легкие силы флота, лидеры и эсминцы, возглавлял контр-адмирал Новиков.
Вместе с соединением в море вышли переоборудованные в десантные корабли два десятка грузопассажирских судов Черноморского пароходства, на которые были погружены сформированные осенью 1940 года 1-я и 2-я бригады осназ морской пехоты Черноморского флота. Морские пехотинцы получили оружие из XXI века: автоматы Калашникова образца 1947 года, ручные пулеметы того же Калашникова, единые пулеметы «Печенег», автоматические станковые гранатометы «Пламя», автоматические минометы «Василек», а также ручные противотанковые гранатометы РПГ-7Б.
Всем премудростям десантного дела их обучали инструкторы из XXI века, за строгость и принципиальность получившие старорежимное прозвище «шкуры». Морские пехотинцы проклинали своих наставников во время учебы, но теперь, во время боя, они не раз поблагодарят их за науку, выжив и победив в кровопролитном сражении в Констанце.
