— Как колобок из сказки, — добавил красочных образов Анвар.
— Наверно, надо было сворачивать направо на том разъезде, — предположил я.
— Так чего, разворачиваемся и едем назад, — предложила Тамара, — как думаете?
— Я думаю, что надо тут задержаться, — ответил ей Анвар, — раз уж заехали. А вернуться мы всегда успеем. А ты как считаешь? — обратился он ко мне.
— Да, ты прав, — поддержал я его, — задержимся и осмотримся… вдруг тут что-то изменилось… в лучшую сторону причем.
— А мне интересно, — подала голос Тамара, когда мы уже двигались к гаражам, — как это мы оказались в санатории, когда развилку на него мы проехали час назад…
— Вряд ли кто-то тебе на это ответит, — угрюмо сообщил ей я, — смотри лучше по сторонам, вдруг пауки какие полезут.
— Закричал он, что за шутки, — вдруг вспомнила детский стишок Тамара, — еду я вторые сутки, а приехал я назад, а приехал в Ленинград. Как будто про нас написано…
— И еще по дороге мы потеряли четырех товарищей, — добавил я.
— И обогатились веществом под названием «левитин», — вставил свои пять копеек Анвар.
— И еще мы обогатились лекарством, — не смогла удержаться Тамара, — «антиглупин» называется.
— Лучше бы мы никуда и не уезжали отсюда, — буркнул я в заключение нашего диалога… на это уже совсем никто ничего не ответил.
Прошли гаражи, ничего страшного не увидели, а после шлагбаума нам открылся вид на муравейник… все его обитатели, как легко было увидеть, лежали дохлые кверху лапками.
— Пауки, наверно, тоже не выжили, — предположил я, — но осторожность все равно не помешает.
Прежним походным порядком мы добрались до черного входа в главный корпус — она так и оставалась открытой со времен нашего ухода… прикинул, сколько времени мы тут отсутствовали, получилось, что не больше 12–13 часов.
— Заходим? — спросила Тамара.
— Стоять, — на автомате вырвалось у меня, потому что краем глаза я заметил некое шевеление возле административного здания.
— Опасность справа, — тихо сказал я своим товарищам, — не шевелитесь пока.
А декоративные кусты между тем раздвинулись, и к нам веселой развинченной походкой устремился товарищ Ленин, человек и памятник… и даже насвистывал он, по-моему, при ходьбе какой-то модный мотивчик.
Я вспомнил, что это был за мотив, само собой всплыло — «Сигма-бой, сигма-бой, все хотят танцевать с тобой» это было. Я еще подумал, во Ильич дает… ай да Ленин, ай да сукин сын! Мои коллеги тоже застыли, как изваяния, с открытыми ртами.
— Ну чего вылупились? — совсем по-простому спросила статуя, — Ильича что ли в первый раз видите?
— Да Ильича-то мы много раз видали, — за всех ответил я, — но только на картинках и на постаментах. А чтоб живьем — это точно в первый раз.
— Во второй, — уточнил этот момент Анвар, — первый был, когда мы ромашкину карточку активировали.
— Там были коллективные галлюцинации, по крайней мере, мы сообща так решили, — напомнил ему я, а потом обратился к вождю пролетариата, — чем обязаны, Владимир Ильич?
— Пойдем побеседуем, — самым мирным тоном и даже без картавости предложил вождь.
И он первым зашел в главный корпус санатория, тяжело ботая своими ботинками. А мы последовали за ним, как крысы за гаммельнским крысоловом. Ильич первым делом проверил пакеты и сумки, стоявшие вдоль стенки, нашел там литровую бутыль венгерского вермута и ловко распечатал.
— Это чтобы веселее беседовать было, — пояснил он, — а то на сухую разговор часто не получается.
Я взял с посудного столика четыре рюмки и расставил их в шахматном порядке на том самом сдвоенном столе, за которым мы все время заседали, а заодно вынул из ашановского пакета пластиковую бутыль с самогоном из избушки.
— Давайте уж лучше вот это выпьем, — передал я бутыль Ленину, — натуральный продукт, без химии.
Ильич молча согласился, сел во главе стола и разлил самогон по емкостям.
— За наше и ваше здоровье, — сообщил он и немедленно опрокинул рюмку.
Во дела, не смог скрыть своего восхищения я, памятники у нас уже начали выпивать… интересно, закусывать они могут? Но Ильич ничем самогон закусывать не стал, а перешел к содержательной части нашей беседы.
— Поздравляю вас, товарищи, — сказал он, обведя нас внимательным взглядом, — с завершением предпоследнего этапа вашего трудного пути.
— А сейчас, значит, последний этап начнется? — вылетела наша общая мысль из самого шустрого члена нашего коллектива, из Тамарки.
— Абсолютно верно мыслите, товарищ, — усмехнулся Ильич, — не прямо сейчас, конечно, но вот-вот он и начнется.
— Может, добавите деталей, Владимир Ильич, — предложил ему я, — а то мы все какими-то обрывками слухов питаемся… а вы тут, как я погляжу, не из последних в руководстве всем этим делом будете…
— Конечно, добавлю, — покладисто сообщил он, — задавайте свои вопросы — так проще построить диалог будет.
— Кто ты такой, мать твою? — опять же самой первой успела Тамарка, — ведь не памятник же в самом деле?
