– В «Песне Изначального Песка» указано, что Отец Чудовищ пробудился от дыхания вошедших к нему в логово харанов, – ответил за Асталэ проводник. – Бога никто не колол копьями. Не изображай нас идиотами, палач. За твои речи тебя впрямь пора лишить языка.
– А тебя здоровья за подчинение глупым приказам, Миндон. – В правый бок пустынника упирался кончик клинка мизерикорда. Ушлый тёмный эльф где-то в оазисе нашёл кинжал и никому не сказал об этом. Разумно, учитывая его шаткое положение в группе.
Как же мне надоело выслушивать перепалки и угрозы между харани и лысым. Уж лучше идти по пустыне самому, чем ехать с такими спутниками.
– Мне бы не хотелось сейчас смерти Авкара. Если он ошибся, расскажите более правильную версию истории Царя.
– Моя госпожа? – обратился проводник к Асталэ, не оборачиваясь.
– Я не успокоюсь, пока не убью его. Плевать, какие отношения вас связывают – он оскорбил норуи! Это непростительно!
– Ладно. Он умрёт позднее. Устроит тебя такое предложение?
– Эй, не хочу я умирать!
– Когда?
– Вот ты заноза, – вздохнул я. – Через седмицу, через месяц, а может, и завтра. Зависит от его поведения и ценности.
– Ты весьма сдержан, а он достаточно благоразумен, чтобы не задевать тебя, – справедливо отметил Миндон. – Авкар доживёт до старости. Скорее, ты умрёшь раньше него.
– Лысый жив, пока полезен. Перестанет таковым быть и попрощается с жизнью.
– Каким же образом он тебе полезен? – не желала униматься харани.
– А это уже не ваше дело.
Принцесса пустынников издала нечто среднее между фырканьем и хмыканьем, вложив в звук океан презрения.
– Так и думала – он твой любовник.
Порой она выдаёт такие перлы, что хочется её прибить. Проводник не совсем верно сказал. Я не просто сдержан, я образец самообладания.
– Асталэ, Царь пустыни терпел поражения?
– Ни разу. По-твоему, почему Отца Чудовищ считают богом? Пришедшие в Каранор хараны убедились в его неуязвимости и только тогда признали в нём божество. Он бессмертен! Сражаться с ним означает сражаться с горячим песком и иссушающим ветром.
– Не бывает абсолютно неуязвимых существ. У каждого есть слабое место, и я его найду.
Пустынники встречали нас у ворот Поющего Ручья. Три десятка воинов-магов, вооружённых копьями и мечами, выстроились в линию, в центре пятеро чистых магов во главе с самим хараном, ради моего появления надевшим кольчугу под расшитый золотом и серебром халат. Со стены в меня целились лучники. Самое интересное, ворота эльфы закрыли, и в случае поражения им бежать некуда. Впрочем, что это я о плохом. Может, отступающим откроют.
– Стоять! – громыхнул приказ правителя. Наши ящеры послушно остановились. – Спешиться!
Миндон и Авкар соскользнули на раскалённый песок. То же хотела сделать и Асталэ, но я её придержал, положив руку на плечо.
– Вы, двое, бросьте оружие! Я сказал спешиться! Лучники – поджечь стрелы!
– Не кричи, харан, в твоём возрасте нервничать вредно, – громко сказал я. Стрелки тем временем исполнили приказ, использовав стоящие на стене жаровни. – Осторожнее с огнём. Пламя мешает прицелиться. Не ровён час, целиться будете в меня, а попадёте в харани.
На жёстком лице главы дома Нейситил засияли синим глаза. Он застыл на добрых несколько минут, ничего не говоря и, кажется, забыв дышать. Принцесса пустынников передо мной напряглась, также превратившись в живую статую.
– Харан, не надо магии. Я на неё могу слишком резко отреагировать, в результате пострадают не только ты и твои воины, но и весь оазис.
Синева в глазах правителя побледнела.
– Он пробовал поговорить со мной мысленно, – произнесла харани. – Спрашивал, в порядке ли я, почему сбежала из оазиса и что ты со мной сделал.
– И ты ответила?...
– Ты вернулся за сестрой. Ей оборудовали покои в крыле для гостей харана, оградив сигнальными и защитными барьерами, чтобы не улизнула. С ней хорошо обращаются.
– А дриады?
– О них он не сказал.
– Вы, двое, подойдите сюда, – властно крикнул правитель.
– Ни с места! – остановил я двинувшихся было проводника и тёмного эльфа. – Никто никуда не пойдёт, пока мы не договоримся. Кстати, вот мы и встретились снова, харан. А ты не верил.
– Отпусти мою внучку, тёмный.
– Не раньше, чем ты отпустишь мою сестру и Дочерей Леса. Надеюсь, с ними всё в порядке?
– Хочешь снова увидеться с сестрой – отпусти Асталэ и сдайся нам. Даю слово – если добровольно сдашься, мы отпустим девочку. Пусть идёт со своими рабынями куда пожелает. Ни ей, ни Дочерям Леса не причинили вреда. И не причинят. Дам припасов в дорогу, проводника, и пусть уходит.
