Ну да. Зацепились мы вчера языками на тему освобождения крестьян от крепости, и я высказался по этому поводу, не сдерживаясь. Что называется, прованговал, чем может закончиться освобождение крестьян, если им не выделят землю, если государство не поможет им на первых порах им государства и не примененит выкупные платежи. А несколькими вопросами, которые я задал графу во время обсуждения, я и вообще поставил его в тупик и заставил задуматься. А всего только и спросил: кому на самом деле принадлежит вся земля в государстве целиком и полностью, разве не царю? Ведь, как я понимаю, государи ей награждали отличившихся за верную службу, давая им таким образом возможность зарабатывать на достойное существование? Притом не могло идти и речи о том, чтобы награжденные могли на этих землях устанавливать свои законы или организовывать свои государства внутри страны? Получается, что правящие государи давали землю своим сподвижникам как бы во временное пользование за верную службу? Тогда почему сейчас царь не может распоряжаться, по сути, своей землёй? Почему не может приказать помещикам выдать крестьянам при освобождении часть этой земли и добиться выполнения этого приказа?
Понятно, что граф начал заниматься словоблудием, пытаясь донести до меня, что не все так просто. На что я ответил ему очередной порцией вопросов.
— Хорошо, допустим, у помещиков теперь землю не отобрать. Тогда почему бы не поставить их в такие условия, чтобы они сами захотели от неё избавиться? У царя ведь есть земли, которые принадлежат ему лично, так почему бы отмену крепостного права не провести в несколько этапов? Можно ведь освободить поначалу только часть крестьян и дать им землю, которая не принадлежит помещикам, при этом поддержать этих крестьян кредитами и временной отменой податей. А вот помещиков, у которых эти крестьяне будут отобраны, обязать обрабатывать принадлежащую им землю и в случае, если они с этой задачей не справятся, просто её отобрать. Естественно, помещики попытаются от неё избавиться и продать, чтобы получить хоть какие-то деньги. Тогда надо выкупить у них эту землю по минимальной цене и продолжить освобождение крестьян в том же духе.
Понятно, что граф не мог не задать один простой вопрос:
— Откуда на все это взять деньги?
— У помещиков и взять. Если подойти к делу грамотно, деньги можно найти, притом быстро, собственно, как и землю. Почему у помещиков, заложивших свои земли не по одному разу и просрочивших платежи по этим займам, до сих пор не отобрали землю? Это первое, но есть ведь и второе. Почему дворяне не платят подати? Не пора ли обязать их платить налоги? Ведь, если я не ошибаюсь перед войной с Наполеоном налоги вводили? Так зачем их было отменять?
— Александр, как я уже говорил, все эти вопросы очень непростые. Ведь дворяне — это опора престола и обижать их, действуя по предложенному вами сценарию, идея не самая лучшая. Так и до восстания недолго довести.
«Ага, опора. Дармоеды эти дворяне, потерявших всякое чувство меры», — так я подумал про себя и не стал ничего отвечать графу.
Но этот разговор был вчера, сегодня граф, похоже, решил его продолжить, вот только у меня настроения на это не было никакого. Что толку распинаться, если ничего нельзя поменять. Собственно, так я ему и ответил, что, дескать, не вижу смысла переливать из пустого в порожнее, если бы от меня что-то зависело, тогда да, можно было бы поломать голову, а так и без этого есть о чем подумать.
Не так, конечно, резко я ответил, но по смыслу близко, и граф мой ответ принял и сразу сменил тему, заговорив об обстановке и положении дел в нашем поместье.
— Скажите, Александр, вот вы объединили крестьянские наделы и заставили людей работать сообща. Зачем это нужно было делать? И как так получилось, что ваши крестьяне совсем не возмущены этим порядком вещей? Ведь известно, что они за свои наделы глотки готовы друг другу перегрызть, а тут все прошло мирно и работает эффективно.
— Да просто все. Дело в том, что большинство деревенских мужиков ушли с отцом в злосчастный поход и не вернулись. Если бы я не объединил землю и не организовал ее коллективную обработку, сами крестьянские семьи с этим не справились бы ни при каком раскладе, и они это прекрасно понимали. Конечно, те семьи у которых мужики не уходили с обозом, особо этому объединению не порадовались, но так было до тех пор, пока я не пообещал все взаимоотношения между участниками объединения перевести в денежное выражение. Говоря другими словами, здесь создано подобие организации действующей по принципу «от каждого по возможности, каждому по труду». Если говорить совсем просто, по итогам их работы я буду распределять заработанные всеми нами деньги в соответствии с трудозатратами каждого человека.
В общем, я перевёл все взаимоотношения крестьян в совершенно другую, непривычную для них но рабочую и эффективную плоскость. За работу они получат деньги и какую-то часть от той пищи, которую все собрали и заготовили. Куда они будут тратить заработанные средства, их проблемы.
