— Не искажаются они, не бойтесь. На то ушной канал короткий и не особенно прямой. Да и механические волны — вовсе не электромагнитные, поэтому стоит понимать, что принцип гюйгенса френеля предназначался изначально вовсе не для них, хотя во многом справедлив. Зато смысл слов искажается. Искажается как говорящим, так и слушающим, в итоге получаем полный бред. — Передёрнул плечами граф.
— Ответы не просто знаешь — продолжал, как ни в чём не бывало, моряк, — знаешь с детства. «Обманы», упомянутые его святейшеством, не из вредности или испорченности, а из самосохранения. Поэтому лично я смотрю на всё это философски.
— Ага, морской разбой располагает к философии. — Съязвила девушка. — «Режу я как‑то парочку десятков мирных торговцев, жирных купцов… А в голове мысли великие о бесконечности пространства!..».
— Единственные вопросы — поморщился седой, — которые решаются в обществе — это «куда пойдём», ибо «куда пойду» обычно очевидно, или «что пить будем». А самое интересное — это когда они начинают обсуждать «как жить будем дальше», как будто они вместе жить и собираются, хотя в реалии как раз наоборот. Города, пусть даже инопланетные, по определению созданы для общения, поэтому они живут, пока есть активность.
— Они — это «городские нелегалы»? — Или у меня уже нервное? — Переспросила девушка, пересчитывая мелочь в руке.
Услышав этот голос, я так сильно вздрогнул, что ложка с громким звуком ушла на дно тарелки. Пришлось вилкой извлекать её оттуда.
— Я тут пытался активность устраивать, но у меня сейчас завал со свободным временем, который, надеюсь, рассосётся через какое‑то время, и я вам, графиня Светленова, устрою шторм. — Пообещал моряк.
«Вот. — Отметил я про себя. — Девушкина фамилия, кажется, Светленова. Да ещё и графиня!.. Ну и развелось же у нас нынче дворян, как собак не резанных».
— Вот именно, «пытался»! И хотя у нас в казино, так скажем, проблемы адаптационного характера, у вас там под монастырём, извините, совсем швах… приближается к термодинамическому нулю в кельвинах. А насчёт шторма, не забудьте заодно… — Недоговорила графиня Светленова.
— Шторм на суше — это круто!.. Опять подковырнул мужчина с трубкой. — А я не очень люблю «Кукашел‑юкрейн», я больше что‑либо типа «Чара‑продакшен», или древнего «rouge‑fleur» пошлюхаю.
— О! Мсье большой эстет… — Улыбнулась девушка.
— Уважаемый моряк! Ну что бы Вам не расслабиться, а? Я Вам больше скажу. Будем мы с ним бороться, не будем бороться — он исторически обречён. Как тот «Вишнёвый сад». Ну и какой смысл поддерживать отживающие своё формы? Это НОРМАЛЬНО, что появляются люди, пусть даже неосознанно не приемлющие Интернет. — Как‑то обречённо сказал седой.
— Только добавьте к этому, что это историческое обречение — то, во что Вы хотите верить, а не то, что нам достоверно известно. — Поправил моряк.
— Так поможем осознать совместными усилиями. — Воскликнул мужчина, которого назвали графом, картинно поднимая полупустой бокал с шампанским.
— Мы — это кто? — Переспросила графиня.
— А знаете ли, что зубы или, например, жёлчный пузырь — филогенетически отмирающие органы? И если жевать ещё как‑то надо, и мы зубами вынуждены заниматься, почему и сохраняется иррационально‑эстетическое восприятие… — Продолжал блистать эрудицией граф.
— Вот всё‑таки здорово, что я детей не заводила! — Обрадовалась графиня Светленова. — Многие мои ровесницы уже с протезами!..
— А как же младшенькая, ваша дочка?! — Растерялся моряк.
— Фи, сэр! — Красивое лицо девушки исказила гримаска отвращения. — Не путайте меня с мадам Шушарой.
— О, чёрт! Простите ради бога!..
— Мда! Да, так вот, «протезирование» жёлчного пузыря ну никак не представляется целесообразным. — Довершил граф и выпил залпом остаток вина. — «Золотой Алатыпь», пожалуйста! — Потребовал он, звонко стукнув фужером о столешницу.
— Граф, Вы не в чайной избе. — Напомнила мужчине с трубкой графиня. — Здесь нет «Золотой Алатыпи».
— К сожалению. — Согласился граф. — Здесь нет многого. А жаль!..
— Интернет становится коммерческим, а, следовательно, всё больше и больше недоступным для большинства людей, что не может не печалить. — Грустно покачал головой седой.
