«Надежда это отсроченное разочарование», — вспомнилось Димке, и он промолчал. Но кто бы знал, как ему хотелось присоединиться к этим людям в поисках! С другой стороны, нельзя было не признать, что, во-первых, этим бойцам он не чета, а во-вторых, ему действительно нужно отдохнуть, иначе он просто свалится где-нибудь от усталости посреди туннеля. Тут не то что помощью — обузой станешь…
— Олег, а что за шрам такой странный у Соленого? — не вытерпев, спросил он.
— Дурак потому что, — беззлобно хмыкнул Натуралист.
— А подробнее можно? Или это какой-то секрет?
— Соленый на Филевской накуролесил по молодости.
— Это там, где мутанты, что ли, обитают?
— Угу. Трехногие. — Федор не выдержал, хохотнул. — И двухголовые, Димон. Обязательно двухголовые. Но всегда — с тремя ногами.
— Федь, не перебивай, — Димка не обиделся, лишь слабо улыбнулся. Он конечно же был наслышан о мутантах, обитающих на Филевской линии. Жутеньких историй о них ходило немало, и все же существа, жившие там, если и не по облику, то в душе оставались людьми, а значит, с ними можно иметь дело. Соседние линии с ними вполне мирно торговали, хотя и не пускали уродцев на свою территорию во избежание скверны, которую те могли принести с собой. Но не было ребенка в метро, которого в детстве не пугали бы мутантами с Филевской. — Так что там дальше, Олег?
— Услышал наш Соленый — а тогда он был просто Серегой, что есть у филюков какой-то уникальный ствол под девятимиллиметровый патрон, что стреляет пулей не хуже картечи. А вы сами слышали, Серега у нас любитель «потрясти»: чуть что, сразу силовое решение, ему так проще. И мало того, что поверил, так хватило ума пойти туда в одиночку, потому что кроме него никто на эту туфту не повелся.
— И как? Нашел он ствол? — с усмешкой спросил Димка, уже догадываясь, чем кончилось дело.
— Нашел. Только не ствол, а ребят, которым не понравилось, что он шастает по их территории. И ребята эти были жутко голодные.
— С тремя ногами, — снова встрял Федор, еще больше развеселившись. Такие истории он любил как слушать, так и рассказывать сам. — Погоди, дай догадаюсь. Ребята, не будь дураки, решили разложить парня на столе и вырезать из юного тельца самые аппетитные куски? А Серега, понятное дело, был категорически против и сбежал?
— Прямо мои мысли читаешь, — сталкер хмыкнул. — Парень еле ноги оттуда унес.
— А шрам? — с недоумением уточнил Димка.
— А это уже на родной станции. Серега тогда на Киевской жил, а там, как и везде, на платформу ступеньки ведут, металлические, и края у них острые. Он когда домой добрался, еле на ногах стоял, вот и споткнулся…
Федор остановился и захохотал, согнувшись и уперев руки в колени, чтобы не рухнуть.
— Спокойно, Федь, спокойно, это у тебя просто нервное, — сам с трудом удерживаясь от улыбки, Димка похлопал его по спине. — Олег, а почему Соленый? Еще одна история вроде этой?
— Нет, все та же, — усмехнулся сталкер. — Он после того похода неделю в себя приходил, трясся в палатке и потел, как стадо свиней. Когда потеешь, много соли выходит, а организму она край как необходима, вот Серега и жрал все соленое подряд, словно беременный — для компенсации.
— Хватит, хватит, ёханый бабай, не дойду же! — Всхлипывая, Кротов через силу выпрямился, приподнял очки на носу и вытер ладонью выступившие от смеха слезы, затем покачал головой. — Таких дураков, Олег, на каждой станции хватает. Как говорится, молодость дается лишь раз. Потом для глупостей нужно подыскивать какое-нибудь другое оправдание. С другой стороны, если бы не они, жить стало бы гораздо скучнее…
Намек в его адрес был более чем прозрачен, но Димка благоразумно промолчал. Веселье, передавшись от Федора, словно растворило часть забот на душе, настроив мысли на более оптимистический лад. Да и обещание старшего из поисковой группы сталкеров все еще звучало в памяти: «Не унывайте, найдем вашу девчонку».
Найдут.
Обязательно найдут.
На выставленном в тридцати метрах от станции блокпосте, куда они добрались минут через пять, обошлось без проблем. Документы у бауманцев были в порядке, но постовые даже не стали их проверять — сталкер такого ранга, как Натуралист, для местных сам по себе являлся ходячим пропуском. Через несколько минут они уже взошли на перрон величественной Таганской.
Взгляд просто терялся, вяз в многочисленных деталях, когда Димка пытался разом охватить все ярко освещенное пространство станции. Пол, выложенный серым и красным гранитом, чуть ли не сиял от чистоты, верхнюю часть путевых стен покрывала желтоватая керамическая плитка, низ темнел серым мрамором. Пилоны, тоже облицованные мрамором, но светлым, выглядели так, словно эта станция и не слышала ни о каком Катаклизме, а барельефы, изображавшие бойцов неведомой войны, были выполнены так искусно, что прямо дух захватывало. Центральный зал заливал яркий свет, исходивший от величественных люстр под сводом — из десяти светильников в каждой горело не меньше трех-четырех.
