Нужно найти бородача. Вдвоем у них, возможно, есть хоть какие-то шансы, кроме того, в берлоге наверняка есть оружие помощнее автомата. Будь чужак хоть трижды подонком и похитителем, но прежде всего он человек!
Стиснув зубы, Димка в отчаянии снова занес ногу, собираясь садануть по двери в районе замка еще раз, но вместо этого шарахнулся к металлической перегородке — со стороны решетки донесся громкий скрежет, словно кто-то провел по прутьям твердыми как сталь когтями. И тут же громко, зловеще зашипело:
— Пууусссстии…
Потушив фонарь, Димка затаился.
От творящегося кошмара у него, казалось, даже сердце перестало биться, а рассудок захлестнула долго сдерживаемая паника. Он инстинктивно чувствовал, что реальность окажется страшнее любых фантазий, и не желал знать, что там, за решеткой. Не хотел это видеть. Пусть это исчезнет, оставит его в покое!
Тот оборотень не мог выжить с такой страшной раной… Не мог выжить и прийти сюда, выследить его ради мести. Невозможно…
Словно потешаясь над ним, где-то за спиной, по ту сторону перегородки, послышался тихий, пока еще отдаленный цокот. Сперва парню показалось, что это всего лишь очередное наваждение, но цокот усиливался, становился громче и отчетливее. И не узнать его было невозможно. Звук костяных лап, быстро ступающих по бетону. Громко и отчетливо перестукивая друг о друга окостеневшими перьями, броней покрывавшими тело твари, по коридору к нему бежал, разгоняясь…
«Этого не может быть. Шилоклювы не водятся в туннелях!»
С невероятным трудом преодолев навалившийся на него ступор, Димка отшатнулся от перегородки, поворачиваясь к ней лицом. Автомат в руках показался неподъемным, словно его вес вдруг увеличился в несколько раз. Щелкнул фонарь, и луч света уперся в бурый от ржавчины металл.
Цокот нарастал.
Замедленно, как во сне, Димка сделал еще шаг назад.
Свирепый удар с оглушительным скрежетом прогнул листовой металл, словно бумагу, заставив его вздуться пузырем внутрь коридора. Все произошло так быстро, что Димка не успел отскочить. Пробив сталь, длинное копье костяного жала в один миг преодолело метровый промежуток и вонзилось ему в грудь, насадив, словно жука на булавку.
Он закричал от ослепительной боли, ломающей кости и рвущей легкие…
И проснулся.
— Хорош орать, спать мешаешь!
Димка рывком сел на койке. Сердце бухало в груди кузнечным молотом, пульс отдавался в висках. Провел рукавом рубашки по лицу, стирая липкую испарину. Натянул башмаки, спасаясь от холода мраморного пола.
«Да когда же это кончится?!»
Поневоле позавидуешь Федору — тому кошмары не снятся, да еще так отчетливо, словно происходит это наяву. Кротову вообще никогда ничего не снится, если уж спит, то всегда как убитый. Вон и сейчас — недовольно буркнул и снова дрыхнет.
Димка ожесточенно потер влажные виски дрожащими пальцами, глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Снаружи кабинки доносился привычный гомон голосов — в реальности наступило утро, ночь осталась позади. Мимо полога по коридору постоянно сновали люди, занимаясь утренними заботами, долетали запахи готовящейся в кухонных точках пищи, прогромыхали колеса дрезины по путям. Но, несмотря на более чем десятичасовой отдых, Димка чувствовал себя совершенно разбитым и вымотанным. Будто и в самом деле всю ночь бродил по путям и сражался с монстрами из своего воспаленного воображения.
Все пережитое за день смешалось в кучу в этом проклятом кошмаре: оборотень с Курской, берлога Натуралиста, даже тот бородач, следивший за бауманцами с момента их появления на станции… Словно между всеми этими событиями существовала некая тайная связь. Но если так рассуждать, то и в самом деле спятить недолго. А в метро и без него сумасшедших хватает, только живут они недолго — кому нужны бедолаги, не способные не то что отработать паек, а даже о себе позаботиться? На станциях Ганзы душевнобольных точно не встретишь — таких они или вышвыривали на радиальные, или тихо кончали в темных туннелях. Чтобы человек и сам не мучился, и другим хлопот не доставлял. «Вот такая, блин, этика подземной жизни, сведенная к жестокой и бездушной рациональности…» — Димка еще раз глубоко вздохнул. С каждой минутой в душе крепло убеждение, что этот тип с бородкой приснился неспроста. Может, он и в самом деле уже очнулся и дает показания? Очень хотелось надеяться, что это так и все эти мучения во сне неспроста. Решившись, парень засобирался — натянул куртку, проверил оружие.
— Федь, пошли Каданцева навестим?
Кротов что-то буркнул под нос, но даже не пошевелился.
— Федь? Надо Каданцева навестить. Наверняка уже есть какие-то новости.
Кротов застонал и перевернулся на другой бок.
— Федь?
Сообразив, что напарник все равно не отстанет, Федор с руганью сел на жалобно заскрипевшей койке и сердито уставился на Димку. Синяк под его левым глазом совсем почернел и выглядел жутковато. Очки на ночь он все-таки снял и теперь достал из нагрудного кармана, протер носовым платком и нацепил на переносицу.
