— Врешь! — вырвалось у Димки.
Он не хотел верить в эту наглую ложь. В то, что отец так его подставил. Сообщение Шрама было сродни удару под дых, сразу выбило из колеи, лишило всякой уверенности в собственных силах. Но как ни отмахивайся, а заноза сомнения уже засела в голове, отравляя сознание. Димка покосился на Федора, ища поддержки, но тот почему-то хмуро уставился в свою чашку, избегая взгляда. Неужели он знал?!
— Впрочем, свои семейные разборки сами разгребайте, — невозмутимо продолжал Леденцов. — А я, раз ты теперь у нас представитель, вкратце поведаю то, что уже знает твой отец. В принципе, мы догадываемся, кто похитил Наталью Сотникову.
— Что?! — Димка вскочил, едва не перевернув стол. — Какого черта ты тогда сидишь здесь, а не пытаешься ее…
— Сядь, сосунок! — рявкнул Шрам, мгновенно побагровев до свекольного цвета. — Сядь и слушай, не отнимай у меня время.
— Димон, прекрати истерику, — укоризненно вставил и Федор. — Держи себя в руках.
— Так вот, мы знаем, кто похитил, но мы не знаем, где их искать.
— Кого их?!
— Тише, пацан! Прикрути звук, эта информация не для посторонних ушей. И вообще, еще раз вякнешь громче, чем нужно, и будем общаться у меня в кабинете, но уже после того, как я разгребу свои текущие дела, а это может затянуться на весь день.
Димка медленно опустился на стул, бледный и напряженный, как взведенная пружина.
— Хорошо. Я слушаю.
— Другое дело. — Шрам больше не усмехался, он был предельно серьезен. — Кротов, папиросой не угостишь?
Федор с готовностью выщелкнул две папироски из кармана кителя, закурили. Над столом поплыли клубы вонючего дыма, но Димка, против обыкновения, даже не поморщился. Он сейчас ничего не замечал — ни запаха дыма, ни вкуса чая.
— Начну по порядку. — Леденцов отодвинулся от столика и закинул ногу на ногу, принимая расслабленную позу. — У девушки подозрение на «быстрянку». Твой отец знал об этом, именно поэтому ею должны были заняться опытные медики с Таганки. Думаю, тебе известно, что здесь у нас находится Исследовательский центр. Не перебивай, пока не закончу. — Шрам предостерегающе выставил указательный палец, заставив Димку прерваться на полуслове. — Так вот, «быстрянка». Несколько единичных случаев этой странной болезни за последний год были замечены на самых разных станциях метро, но массовых вспышек еще ни разу не наблюдалось. На фоне и без того обширного букета проблем и болезней, которыми страдают люди в метро, «быстрянкой» можно было бы пренебречь — за последний год от нее пострадало не больше двадцати человек. Но проблема в том, Дмитрий, что все носители этой болезни или умирают раньше, чем до них добираются наши медики, или бесследно исчезают. У руководства есть подозрение, что действует тайная организация, по каким-то причинам устраняющая или похищающая таких людей.
— Устраняющая? — голос Димки предательски дрогнул.
— Да, не буду скрывать, шансов мало. Никого из тех, кого они похищали, нам найти так и не удалось. Но все же мы не теряем надежды. Двое-трое суток у нас еще есть, пока «быстрянка» не сделает свое черное дело.
— А в чем суть болезни? — Кротов нервным движением стряхнул пепел в жестянку на столике и стрельнул в Шрама из-под стекол очков не на шутку взволнованным взглядом. — Она заразна? Мы же ехали рядом с Наташкой…
— Нет, вирусный носитель «быстрянки» выявить не удалось, — Шрам успокаивающе покачал головой. — Это что-то на генном уровне, поэтому для окружающих не заразно. Не сцыте, салаги.
— Фу-у, черт! — облегченно выдохнул Федор.
— Протекает болезнь в две стадии, — продолжал Леденцов после очередной затяжки. — Условно наши яйцеголовые из Центра назвали их активной и пассивной. В активной стадии у зараженного убыстряется метаболизм настолько, что он начинает жить в ином, ускоренном темпе. Для наблюдателя со стороны такой человек чаще, но меньше спит, двигается быстро и нервно, учащенно дышит, говорит повышенным голосом, у него значительно повышается температура тела вплоть до критического порога — сорок два-сорок три градуса.
— А пассивная? — Димке сразу вспомнилось, какими горячими показались ему пальцы Наташки, когда он взял ее за руку. Но вела она себя не беспокойно, а скорее заторможенно. Что-то не сходилось. Стоп! Она упорно не говорила, не отвечала на простые вопросы. Значит, ее голос к тому моменту уже изменился?
Жалость болезненно стиснула Димке сердце. «Ну за что такая беда свалилась на девчонку, которая за свою жизнь никому ничего плохого не сделала?! И вот откуда вся эта таинственность, все эти долбаные секреты… да лучше бы не знать всего этого!»
— Не гони пешехода впереди дрезины, Дмитрий, — осадил его Шрам. — Я как раз собирался к ней перейти. Так вот, примерно через сутки после активной стадии наступает стадия релаксации с точностью до наоборот. В этот момент носитель, обессиленный предыдущей стадией, вял и апатичен. Затем цикл повторяется. Пока это все, что известно.
— А почему двое-трое суток? Что случится, если не найдем за это время?
