— Так говоришь, все здесь нужно проверить? — с ледяной злобой выдохнул ему в лицо особист. — Но для начала следует проверить тебя, пацан. Скажи мне, почему ни я, ни патрульные не видели Испанца, пока ты не всадил пулю ему в лицо? А ты — видел. Так почему? Что за игры ты тут со мной ведешь?
— Не понимаю, о чем вы, Виктор Викторович… Как это вы его не видели? А гнались мы за кем, по-вашему?!
— За кем? За тенью, которую видел только ты, а я полагался лишь на твои слова. Даже всерьез думал, что ты меня дурачишь, пока он не начал стрелять. Вот тогда наваждение и сгинуло. Как я понял, этот парень умел отводить взгляд. Всем, кроме тебя. Даже не знаю пока, что об этом думать.
— Я тоже не знаю, честно! — Димка захрипел, дернулся, но тычок дулом снова усмирил. Шрам оказался силен, как черт, и продолжал выкручивать воротник, пережимая горло. — Да отпустите! Я понятия не имел, что его больше никто не видит! Я ведь его еще на Курской разглядел и Федору сказал, да он мне не поверил…
— Эй, Виктор Викторович, отпусти пацана-то, — донесся из темноты нарочито спокойный голос Федора. Вспыхнул свет, заставив Димку зажмуриться.
— Убери фонарь, Кротов. Кстати, а ты где шлялся?
— Твою подозрительность, да на благое дело, Виктор Викторович.
— Работа у меня такая — подозревать. Поверь, я пережил многих своих врагов. Так где ты шлялся?
— Где, где, — Федор хмыкнул, отводя луч фонаря в сторону. — Ногу подвернул. Пацана, говорю, отпусти. Наделали уже дел, нечего усугублять ситуацию. Между прочим, оборотня на Курской Димон одним выстрелом из моего ствола завалил. Вот этого самого. Сечешь?
— Сучьи дети! В игры со мной вздумали играть? — желваки зло заходили на скулах Шрама, но хватку он разжал и даже отступил на шаг. Димка наконец вздохнул свободно, помассировал шею пальцами. Скрипнув зубами, молча подобрал автомат.
— Да хорош тебе, ёханый бабай, успокойся уже! — Федор по-приятельски хлопнул Леденцова по плечу, заработав еще один косой взгляд, что его, впрочем, не смутило. — Лучше подумай, что дальше делать. Имеем дохлого похитителя, который привел к сталкерской заначке. А где, кстати, хозяин берлоги? Давно ты его видел последний раз, Виктор Викторович?
— Вчера вечером в своем кабинете, на докладе. — Шрам прищурился. — Утром Натуралиста на станции уже не было. Но это ничего не значит.
— Нужно вскрыть замки и все осмотреть, — настаивал на своем Димка. — Я чувствую, что…
Грохот двух выстрелов из «Макарова» заставил его умолкнуть. Пули вырвали из крепления дужку, особист снял покалеченный замок и отшвырнул прочь. Распахнул пронзительно застонавшую решетку, приглашающе махнул рукой парню:
— Что ж, флаг тебе в руки, пацан. Двигай. Признаюсь, мне эта сталкерская вольница и самому всю жизнь поперек горла. Но вторую дверь ломать будете сами, ребятишки, и под свою ответственность, — я перед сталкерами в случае ошибки распинаться не собираюсь. Кстати, учти, дверь может быть и заминирована. Любят сталкеры такие штучки, иначе все их заначки давно бы разграбили ушлые ребята.
— Тогда я первым, — вздохнул Федор. — А то мне Сотников башку оторвет, если с его сынком что случится.
— Я сам, — Димка упрямо мотнул головой. — Я предложил, я и разберусь. А с тобой, Федь, мы еще поговорим о моем отце и его трогательной заботе. Позже.
— Вот она, человеческая благодарность в практическом применении! — Федор скорбно покачал головой.
Второй замок удалось выбить прикладом автомата минуты за три. Других инструментов под рукой не нашлось, а стрелять в замкнутом помещении Димка не рискнул — можно было запросто покалечиться от рикошета.
К этому времени со станции подоспела «тревожка» — группа быстрого реагирования из шести основательно вооруженных и хорошо экипированных бойцов. По знаку Шрама могучий тип в тяжелом бронежилете оттеснил Димку плечом, пинком распахнул дверь и ворвался внутрь.
Обошлось без сюрпризов, никто не пострадал. А вот помещений оказалось несколько — анфилада небольших комнат, ведущих одна в другую, — пустых, заброшенных. Только в первой имелась кое-какая мебель — стол, пара древних, продавленных до основания офисных стульев да стальной шкафчик высотой в человеческий рост слева от входа. Но никаких вещей из личного имущества — ни оружия, ни снаряжения, ни посуды, ни тряпок.
Бойцы разбрелись по помещениям, настороженно осматриваясь. Димка достал фонарь, защелкнул на автомате и двинулся следом. Луч выхватывал торчавшие из стен проржавевшие остатки креплений, на которых когда-то висело давно растащенное оборудование. Обрывки кабелей, разбитые выключатели, распотрошенные ящики электрощитов. Еще парочка металлических шкафов под инвентарь, таких же, как в первой комнате, но основательно раздолбанных, с перекошенными дверцами и стенками, словно какие-то вандалы вымещали на них злость. Довершала картину запустения плесень и крысиные трупики по углам. Затхлый, сырой воздух не лез в горло, и Димка все сильнее чувствовал нарастающее отчаяние. Неужели все зря? И смерть Испанца — напрасна? И сон — всего лишь сон?
