Всю Великую Отечественную войну мои санитары прошли с комплектацией сумки, принятой на снабжение Санитарной Службы РККА ещё в 1928 году. Туда входили: бинт стерильный 5×10 — 10 штук, булавки безопасные большие — 20 штук, жгут матерчатый — 2 штуки, косынки медицинские — 2 штуки, пакет перевязочный индивидуальный — 20 штук, повязка медицинская малая — 5 штук, блокнот — 1 штука, карандаш простой — 1 штука, ножницы медицинские прямые — 1 штука. Ночью меня разбуди, у меня этот список от зубов отлетит.
У меня сумка более богато укомплектована, не сравнишь с санитарской.
— Не, все здоровы. Танки красить надо.
Во… Ну, началось.
С западного фронта, сюда, на восток, долетела уже моя слава. Дескать, как старлей танк своей рукой немного мазнет, снаряды его просто стороной облетают. В такой машине тебе сам черт не брат, сидишь как у Христа за пазухой.
Ну, есть немного такое. Вернулась ко мне память уже полностью. Это, я так думаю.
Вспомнил я и о той своей разработке, когда нанесенный камуфляж влиял на психику противника.
Так просто, мельком, на камуфлированный танк ты смотришь, ну и вроде ничего особенного. Стоит же тебе пристально на эту боевую машину посмотреть, тут чудеса и начинаются. В глазах у тебя замельтешит, голова закружится, а некоторые, извините за подробности, падают даже и блевать начинают.
Всё, выведен из строя наводчик артиллерийского орудия, из которого твой танк должен был быть уничтожен. Ну, или тот, кто во вражеском танке в тебя целился.
Хороший камуфляж? Конечно. Никто от такого не откажется.
Там, дома, я и входил в группу по его разработке. Добились мы определенных успехов, а впереди лежали перспективы весьма дух захватывающие. Причем, были они уже рядом, только руку протяни.
Вот и добавлял я кое-что от себя к камуфляжу Шванвича, который использовался в нашей армии.
Были, правда, проблемы. Первая — не имел я в своем распоряжении полного нужного спектра красок. Вторая — очень быстро такая защита заляпывалась грязью, гарью и всем прочим. Танки, они не только в составе парадных расчетов по Красной площади катаются.
Однако, даже то, что у меня получалось, приносило пользу. Наверное, соответствующая служба немцев всю голову себе сломала, что там такое с наводчиками случается. Ну, сейчас нет у них уже этой загадки. Вернее, загадка осталась, но служба уже нашей победой ликвидирована.
Сейчас японцы против нас. Вот и подкинем им такой гостинчик…
— Краски, которые я просил, нашли? — поинтересовался я у командира танкового батальона.
— Из Читы знакомый летчик доставил.
Вот, и на войне знакомства свою позитивную роль играют… Куда без них?
— Хорошо. Завтра с утра и начну. Сегодня уже поздно. Мне сейчас освещения мало, — ответил я на слова комбата о том, что прямо в сей момент могу я и приступать к «своему колдовству». Именно так он выразился.
Сейчас с камуфлированием танков я уже гораздо меньше таился. Боролся, боролся я со своей фобией, и немного её придушил собственными руками. Без всякого там тебе психолога или психиатра.
По заветам Гиппократа я исцелял себя сам. Хотя, там, дома, в последнее время я уже несколько раз слышал, что Гиппократ — это не более чем один из красивых мифов Древней Эллады. Так даже в учебнике по истории медицины было написано, который был рекомендован для обучения будущих врачей.
Правда это или нет, пусть уж умные головы разбираются.
— Завтра, так завтра, — не стал возражать мне комбат. — Иди, ужинай. Голодный, небось?
Глава 21 Калашников
Если там, дома, в прошлой жизни, я свою фобию холил и лелеял, то здесь, уже на войне я начал с нею бороться.
Помог мне в этом… Калашников.
Да, да, именно Михаил Тимофеевич.
Тут у нас с ним дорожки не пересекались, хотя, он — танкист, а я тоже всю свою войну с танковыми частями прошел. Сначала — в медсанвзводе, а потом — в медсанбате.
Калашников уже в сорок первом был тяжело ранен и контужен, долго лечился, а затем занялся делом, которое его на весь мир прославило.
Я же к танкистам позже попал, только в середине войны.
Познакомился я с Михаилом Тимофеевичем дома.
Как-то по делам, не будем уточнять по каким, я был в Ижевске. Задание по командировке в установленные сроки было выполнено, и принимающая сторона организовала мне и коллегам экскурсию в музей Калашникова.
Ну, а куда же ещё?
Ежели мужики к мужикам в Ижевск по командировочным делам приезжают, то куда их обязательно ведут? Правильно — в музей к Михаилу Тимофеевичу.
Если ранг приехавших не высок, то после знакомства с экспозициями музея дело заканчивается стрельбой в тире из всякого-разного, насколько финансовое благополучие позволяет. Ежели гости высокие, то о встрече с генералом Калашниковым договариваются. Ежели принимают гостей в Ижевске на высшем уровне, то и посидеть за столом с Михаилом Тимофеевичем им получается. Познакомиться с живой легендой и неформально пообщаться.
Александр Аркадьевич в своей первой жизни не один раз в Ижевск приезжал, было там ему чем заняться. Каждую командировку с Калашниковым и виделся.
