Оказалось — два летёхи из наших. Из медицинских.
— Садись. — капитан мне кивнул на виллис.
Куда? И так там уже тесно.
Умостился я к лейтенантам и мы поехали.
Я молчу и они молчат. Ну и ладненько.
Дорогой хорошо думается. Не знаю, как у других, а у меня — хорошо.
Что всё же происходит?
О событиях в послевоенном Китае я не особо осведомлен. Так, читал дома немного. Не специально, а как-то от скуки в командировке.
Помню, что после капитуляции Японии Гоминьдан сильно с американцами задружил, а СССР двумя руками, как классово близкую, начал Китайскую Коммунистическую Партию поддерживать. Нет, мы и раньше китайских товарищей не бросали, но тут совсем другой коленкор пошел.
После победы над Германией как бы союзники, чья столица за океаном находилась, начали в отношении нас совсем плохое замышлять. Очень уж им хотелось СССР со свету сжить.
Тут у нас горшок об горшок и ударились.
Чан Кайши американцы всячески стали поддерживать, мы — Мао Цзедуна. Войскам Гоминьдана в Маньчжурии от ворот поворот дали, не пустили их туда, помогли КПК там создать Маньчжурскую революционную базу.
Так, если я ничего не путаю за давностью лет, было прописано в статье, что я в командировке читал.
У Гоминьдана, вроде как, первоначально армия в разы больше чем у КПК была, но в ходе гражданской войны ситуация поменялась. То ли три, то ли четыре года Гоминьдан и КПК между собой воевали, мы и американцы своих поддерживали, наконец из континентального Китая Чан Кайши вышибли и он на Тайване со своими обосновался. Тайвань, это — тоже Китай, но как бы не под властью КПК.
Потом там ещё какая-то конференция была. Интересы Тайваня лоббировали США, советские дипломаты горой за Китай стояли, но у нас что-то не получилось.
Нет, знать бы, что это мне пригодится, я бы ту статью в журнале наизусть выучил, а тогда только пробежал по ней глазами. Хорошо, что память у меня тренированная, профессорская и в ней много остается.
Лейтенанты медслужбы на вид даже помладше меня, да и я — старлей, ещё и наградами увешанный. У них же даже нашивочки за ранение нет.
Спросить их, развеять хоть чуть-чуть туман неясности?
А, спрошу…
— Вы, тоже в интенданты?
Лейтенанты почти синхронно утвердительно головами мотнули.
Так, так, так… Не за одним мной этот капитан лично приезжал. Куда-то ещё за необходимыми кадрами заглядывал. Это уже лучше.
Что, время наших поджимает? Приказ получен, который надо было выполнить ещё вчера?
Конечно, так необходимые кадры собрать быстрее будет, чем кто-то своим ходом по Маньчжурии потащится. Так и не доехать легко. Местами здесь ещё японские недобитки пошаливают.
— Куда хоть едем?
На этот вопрос ответа я не получил. То ли парни этого не знали, то ли это — военная тайна, доступа к которой я не имею.
Ну, хоть так.
У меня даже на душе легче стало.
В интенданты, так в интенданты. Может, как быстрее мобилизуюсь. Хотя, за прошедшие с сентября месяцы, мне как-то возвращаться в Пугач… расхотелось. Вот так. Пусть здесь я там вырос, но моя настоящая семья дома осталась, а не в этом мире. Супруга, сын… Эх! Туда бы я сейчас пешком ушел…
Глава 32 «Таблетки завоевания России»
Везде есть свои плюсы и минусы, в том числе и в работе на медицинском складе. Плюсами надо пользоваться.
— Возьмите, Александр Ильич. Примите, средство проверенное, поможет.
Майор Петров, в чьем подчинении я с вчерашнего дня прохожу службу, протянул мне картонную коробочку. Таких на нашем складе целые стеллажи.
— Возьмите, возьмите. Примите сразу три пилюли. Водичкой потом запейте.
Почему майор мне пилюли предлагает?
Посетили мы вчера вечером местный ресторанчик. Спрашивается, за каким хреном? А вот — захотелось…
Вернее, немного не так. Это я проставиться предложил. Причина? Моё прибытие на новое место службы.
Влился, называется, в коллектив…
Уже ночью у меня в животе началась революция. Иначе — не назовёшь.
Мля… Никому такого не пожелаю.
До утра я промаялся, почти и не спал, а сейчас стоя меня покачивает, вид имею я крайне бледный и утомленный. Похоже, даже температурю. Волосы мокрые, пот по щекам стекает.
Что? Это я должен проглотить?
Темно-коричные пилюли пахли так, что меня опять чуть не вырвало.
Тащило от пилюль… шпалами.
— Из чего их делают?
Хоть знать буду, от какой гадости моя смерть произошла…
— Из смолы деревьев. Из бука и сосны. Если точнее — из креозота.
Из креозота⁈ Вот почему пилюли так пахнут! Креозотом же шпалы на железной дороге пропитывают.
Зачем он мне креозот предлагает? Отравить до конца желает? Он же вредный и вроде как даже канцероген?
— Примите, примите. Поможет.
Что он одно и то же заладил… Примите, примите…
Сомневаюсь я по поводу креозота. Будет ли моему организму от него польза.
Ещё и липкие какие-то пилюльки. Даже на ощупь неприятные.
На коробочке имелись только иероглифы, латынь японский производитель этой гадости напрочь проигнорировал.
— Как хоть они называются? — я тяну время, не тороплюсь проглотить мне предлагаемое. А вдруг майор шутит? Я его совсем почти не знаю, может он — тайный враг народа? Отравитель и вредитель советским военнослужащим?
— Это — сейроган. «Таблетки завоевания России».
