Война не сделала грубыми, бесчувственными вчерашних воинов, которые прошли огонь и смерть, они остались верными духу отцов и традициям дедов. Отечественная многовековая культура, язык и вера являются носителями, матрицей нашего народа, всегда ставящего духовное выше материального, правду — выше закона, справедливость — выше эгоизма. Мы — это народ, у которого творчество, труд и покорение пространства всегда превалировали над прочим. Нет, от всего земного мы не отказываемся, но за сладкий кусок и новые портки мать родную не продадим, а воля нам дороже золотой клетки.
— Собирайтесь. Снимаемся, приказ пришел.
Так однажды утром прервал наш отдых подполковник.
Куда, нам даже в голову не пришло спросить.
Домой, куда же ещё⁈
Наши сборы были короткими. За годы войны мы привыкли к перемещения, постоянным переездам с места на место. Так было и в наступлении, и в обороне.
Долго задерживаться на одном месте в медсанбате считалось противоестественным. Так мы и жили, словно какие-то древние кочевники.
Место назначения нашего нынешнего перемещения подполковник нам не озвучил.
— На восток, — вот единственное, что было им сказано.
На восток, значит — на Родину. Нам и этого было достаточно.
Год за годом мы шли на запад, а сейчас домой возвращаемся.
Наша армия сделала своё дело. Мы разбили сильнейшего врага, а сейчас пора и возвращаться к женам, детям, отцам и матерям. Увидеть близких — мечта каждого российского солдата, офицера, генерала…
Домой! Домой! Домой!
Только об этом и были все разговоры в медсанбате.
Мой настоящий дом был далеко-далеко, но и меня на войне в Пугач тянуло.
Вот уже и станция Чоп. Здесь нас переставили с европейской колеи на советскую железную дорогу.
Наш железнодорожный состав состоял из одного пассажирского вагона для командира 7-го механизированного корпуса генерал-лейтенанта танковых войск Федора Катукова, нескольких товарных вагонов, а остальными были открытые платформы. На последних располагалась замаскированная военная техника и разного рода специализированные колесные машины без маскировки.
Наша, теперь единственная, санитарная машина тоже стояла на открытой платформе. Внутри её, в «салоне», расположились командир медсанбата и корпусной врач. Остальная наша медицинская братия ютилась на платформе вокруг машины.
Получилось по классику — неважный мокр уют…
Наш поезд шел очень медленно, скорость его движения не превышала десяти-двадцати километров в час. Это давало возможность хорошо обозревать те места, мимо которых мы проезжали. Комфорта никакого не было, свесив ноги с платформы, мы «наслаждались» тряской при движении, будто бы ехали на старой телеге по неровной дороге.
Вот так возвращались победители — ни плацкарта тебе, ни мягкого вагона…
Всё моё имущество состояло из небольшого чемоданчика, в котором лежали пара белья и подарки родным. Кстати, весьма своеобразные — три кинжала, взятые мною на одной из трофейных площадок. Для мамы Саньки там ничего не нашлось. Были ещё в чемоданчике полотенце, кружка с ложкой и мыло в тряпочке. На себе — полевая форма и шинель, которая теперь служила постелью, подушкой и одеялом.
После пересечения границы с СССР перед нами предстала картина грандиозного разрушения наших деревень, сел и городов. Все железнодорожные станции лежали в руинах. Они как одна временно ютились как правило в четырех вагончиках: вагончик начальника станции, вагончик билетных касс, пара вагонов — прочие подсобные помещения.
С наших медленно движущихся платформ можно было во всех подробностях рассмотреть, в каких тяжелейших условиях теперь живут люди, попавшие под оккупацию. Землянки, отсутствие электричества и водоснабжения, еще не везде разминированные поля, груды щебня и битого стекла…
На то, как люди были одеты-обуты — глаза бы мои не смотрели.
Всё нужно было восстанавливать, строить вновь, прокладывать, тянуть, ремонтировать… Справимся? Да. Ещё лучше, чем было, всё сделаем.
Глава 9 Через всю страну в Монголию
Восстановим…
Уже восстанавливают!
Я видел, как люди, которые многократно падали и вставали под пулями, под разрывами вражеских снарядов, на теле которых были следы ран, люди, которые горстями глотали пыль войны, харкали кровью и гноем, встали на восстановление своей земли.
Вместе с бывшими фронтовиками, в трудовой строй влились женщины, подростки, старики и даже дети. Вот почему среди детей войны многие, в том числе и по этой причине, не смогли получить должного образования. Некогда им было это делать. Ну, не только.
Работали и терпели, верили, что лучшая жизнь будет…
Наш состав медленно и с остановками всё продолжал двигаться на восток. Позади осталась Волга, мы проехали Киров…
— Товарищ подполковник! На денек домой не отпустите? — обратился я к командиру медсанбата когда мы стояли на кировском вокзале. — Я догоню. Мы, вон как медленно движемся.
На меня посмотрели как на идиота.
— Ты, чего, Котов? Какой домой? Рано ещё нам домой…
Рано…
Ничего не рано. В самый раз. Немцев мы победили, а значит — пора домой.
