Ну и что, пусть в декабре прошлого, пятьдесят первого года, в Корее появились две китайские истребительные дивизии, а сами северяне тоже имели свою 1-ю истребительную авиадивизию. Пусть свели их весной пятьдесят второго в Объединенную воздушную армию. Да! В целую армию! Но наш-то 64 истребительный авиакорпус на себе реально такую нагрузку тащил, что без него корейцы и китайцы давно бы в лужу сели и кровью умылись…
— Настоящие враги народа твои фармакологи… — зло бросил товарищ Крылов. — Ты у меня сейчас сам побежишь бабочек ловить…
Враги народа…
Это — серьезно.
Тут такими словами направо и налево не раскидываются…
— Они всё возможное делают… — начал было я, но Иван Никитович прервал меня взмахом руки.
— Не обижайся, Александр Ильич. Так уж я это, не со зла…
Да, я понимаю… Но, не от меня зависит. Вроде и имеется уже прорыв в синтезе, но мать-природа этих бабочек сколько лет создавала? Не сто лет, даже не тысячу, а мы сколько работаем? Только один краткий миг по сравнению с этим временем.
— Ночная война у нас теперь…
Сказанное Кожедубом не являлось раскрытием военной тайны. С весны пятьдесят второго бомбардировщики США начали летать исключительно только ночью, а днем со своих аэродромов даже носа не высовывали. Это сильно затрудняло перехваты, поэтому Кожедубу и его соколам мой препарат был крайне необходим.
Пока он у меня был, я и в ночных боевых вылетах его испытывал. Пилоты хвалили моё снадобье. Конечно же, и с товарищем Крыловым делились своими впечатлениями. Вот он на меня сейчас и наседал.
Ладно. Что уж там…
Привез я из Томска кое-что в весьма ограниченном количестве и не до конца до ума доведенное. По сути — одну дозу для одного добровольца. Уже не из бабочки, а в пробирке рожденное. Это, если образно выразиться.
Кожедуб меня чуть не задушил в объятиях.
— И ты ещё молчал! Знаешь, как это называется!
Знаю, знаю…
— Давай, я опробую!
Ко мне была настойчиво протянута раскрытая рука.
— Нет, Иван Никитович. Вам — нельзя, — я категорически отмел поползновения героического летчика.
— А, кому можно? Сам полетишь?
Ехидненько это прозвучало, крайне ехидненько.
Конечно, не я.
Тут в кабинет, где я и Кожедуб тет-а-тет разговаривали вошел майор Карелин из 351 ИАП.
— Вот тебе доброволец. — Иван Никитович кивнул на майора.
Вот так в армии добровольцами и становятся…
Эту ночь мы все трое не спали. Я и Кожедуб — на земле, а Карелин был на ночном патрулировании.
Результат — сбитый В-29. Первый в ночном бою.
Конечно, это была не только заслуга засекреченного препарата. Его какому-то ушлепку дай, так он всё равно ушлепком останется. Майор Карелин к разряду таких не относился.
В феврале пятьдесят третьего года Карелин стал первым советским летчиком с пятью победами исключительно ночью.
Последний, пятый бой, завершившийся его победой, был очень тяжелым — стрелки американского бомбардировщика B-29 очень серьезно повредили МиГ-15 Карелина.
Сбив вражеский самолет ракетой, наш летчик вернулся на свой аэродром с остановившимся двигателем.
На земле в советском истребителе насчитали почти сто двадцать пробоин, девять из которых были в кабине.
Сам Карелин чудесным образом не пострадал.
Вскоре 351 ИАП, где служил Карелин, отправили домой, в СССР.
В июле 1953 года майор А. М. Карелин стал Героем Советского Союза.
Перед последними четырьмя ночными боями, завершившимися его победой, созданный советскими фармакологами чудо-препарат он не принимал.
Глава 34 Мастер Сэн-Э
Чтобы схватиться с врагом в рукопашную, надо первоначально с большой изобретательностью пролюбить свой автомат, пистолет, саперную лопатку и так далее по списку.
Мне автомат сейчас был не положен по роду деятельности, а вот пистолет — выдан. Саперной лопатки опять же не было в табеле моей экипировки…
Это я к чему?
К вопросу о восточных боевых искусствах.
У нас на аэродроме некоторые, его, это самое — таинственное и овеянное мифами, искусство и постигали.
Внедрял данную экзотическую методику защиты и нападения кореец. Низенький, весь какой-то пухленький, черноволосенький.
Встретишь его, ни за что не скажешь, что это мастер восточных единоборств.
А, может и не мастер. Или, сам себя он мастером назначил.
В общем, дело тут темное и запутанное.
Официальные школы корейского каратэ существовали сейчас у южан, на севере в настоящий момент не до этого было. Имелись более важные и первостепенные задачи по строительству и защите светлого будущего.
Наш кореец, по его собственным словам, ещё в тридцатые годы в Маньчжурии обнаружил старинные тексты о субак — старом корейском военном искусстве. Нам он их не показывал — нельзя ему это делать.
Вот тогда его и торкнуло — решил он на основании субак новое боевое искусство создать.
Назвал его — Сэн-Э. Простенько так, но со вкусом.
Пилоты наши, парни здоровые и молодые, а тут — такое!
Давай! Учи!
Чуть ли не все скопом побежали к нему в ученики записываться. Вскоре, правда, большинство, это дело бросили.
