Кстати, не один мой теперешний заведующий по здешним меркам являлся ранее небожителем. Так, палатным санитаром в отделении работал бывший дипломат в советском посольстве в Персии — Аршади, осужденный по пятьдесят восьмой на двадцать пять лет, образованнейший человек, очень воспитанный, много и часто цитировавший труды Маркса и Ленина. Зачем он это делал? Кто знает…
Я — вольнонаемный. Заведующий отделением — осужденный. Личные отношения между вольнонаемным и осужденным — запрещены. Говорить мы можем только на профессиональные темы. Имеется даже специальная статья УК о запрете вольнонаемным вступать в контакты с осужденными по не служебным вопросам.
Иннокентий Николаевич этот запрет строго соблюдал, чтобы уберечь меня от неприятностей, потому, что соглядатаев, слухачей, доносчиков вокруг было достаточно. Стучали так, что уши в трубочку сворачивались…
Среди осужденных, пациентов нашего отделения, были разные люди. Были — хорошие, были — плохие. Некоторые в лагерь попали за небольшие провинности. Лечился у нас в терапии молодой грузин, называвший себя лейтенантом и осужденный, по его словам, за небольшое опоздание из отпуска. Он страдал фурункулезом и пеллагрой, я всячески старался ему помочь — приносил, когда это удавалось, хлеб, печенье, иногда масло, а ему нужны были овощи, фрукты, но их не было. Спасти его не удалось…
Не все среди заключенных, что лечились у нас, были порядочными людьми. В подавляющем большинстве это, всё же были уголовные элементы. По их собственным рассказам, а они совершенно не стеснялись и делились фактами из своих биографий с персоналом отделения, кто-то занимался кражами из квартир, другие — грабили, третьи — убивали активистов советской власти вместе со всей семьей, в том числе и детей, поджигали дома, помещения сельских советов, колхозные конторы, убивали скот, взрывали мосты, фабрики, строящиеся заводы…
Были среди пациентов и дезертиры, и предатели, и растратчики… Об этом мы узнавали из обрывков разговоров, которые они вели между собой. Часто, во весь голос, они громко высказывались, что ждут прихода Гитлера, свержения советской власти, жаждали расправы над коммунистами.
«Политические», даже на лечении, держались обособленно. А в лагере, чтобы сохранить себя, по возможности поддерживали друг друга, старались втиснуть своих в число «придурков», чтобы облегчить их участь.
О текущем периоде истории страны я дома читал, а сейчас познавал его вживую. Всё как-то было… неоднозначно.
Не все «политические» были невиновны. Были среди них явные враги советской власти и народа, им импонировало состояние превосходства над простыми людьми, над рабочими и крестьянами, которых они презрительно считали чернью, людьми второго сорта, быдлом, а себя видели, как людей «белой кости» с «голубой кровью». К такой категории «политических» относились бывшие белые офицеры, представители дворянских семей, кулаков. Нет, я никого не хочу мазать черной краской, но среди пациентов терапевтического отделения они были.
Как говорили дома, белыми и пушистыми они не являлись. Поэтому, каждое разоблачение террористов и их пособников, основная масса людей, живших сейчас в СССР, воспринимала положительно.
Что в штрафной колонне, что в терапевтическом отделении, я всё время был на виду. Всегда на чьих-то глазах. Поэтому, подготовить ещё один блок информации о камуфляже Шванвичу у меня не получалось. Да и как бы я его профессору переправил? Вся корреспонденция, что выходила из лагеря и населенных пунктов рядом с ним, подвергалась цензуре, а в том же Котласе, или где-то ещё, за всё время пребывания в Севдвинлаге я ни разу не был. Словно «срок тянул» за проволокой, а не вольнонаемным здесь работал.
Я пытался восстановить пробелы в памяти, которые возникли у меня при переносе сюда, но это сопровождалось сильной головной болью и на много меня не хватало. Однако, со временем мои потуги начали приносить результат — то тут кусочек знаний всплывал откуда-то, то здесь частичка памяти приходила в исходное состояние.
Ничего, Шванвичу я отправил много, пусть пока с этим разбирается…
Глава 32 Как меня подставили
Это Санька-умник ещё призывного возраста не достиг, а я-то…
Вроде, и здравый смысл и жизненная опытность имеется!
Оценочное мышление мне не присуще, умею логически мыслить. Причем, лучше, чем многие.
На основе одного факта обобщений не делаю. Если, скажем, обматерила тебя уборщица в гипермаркете за то, что ходишь тут, а она только что пол помыла, это совсем не значит, что так к тебе все уборщицы на планете относятся.
Однако, как супруга моя говорила, в иных вопросах я хуже маленького…
Ведь, учит меня жизнь, учит, а всё без толку…
Почему?
Хорошим людям свойственно думать, что все вокруг такие же хорошие, а плохие считают, что окружают их темные души. Это, опять же цитата из высказываний моей Клары Александровны.
Ну, взъелся на меня прокурор лагеря, и что? Всех прокуроров гадами считать? Это будет неправильно. Надо только в отношении конкретного человека ушки на макушке держать.
