В Юпсике они говорили о побеге чуть не каждый день. Убежать, повидаться со старшей сестрой, поехать в Стокгольм… ей было тогда всего четырнадцать, но у нее были большие планы.
А у Яна не было никаких планов. Кроме одного – быть с Рами.
Он скомкал исписанный лист и взял новый.
– Смотри, скорей смотри!
Ян вздрогнул. Он сидел на полу. Она играла на гитаре, он слегка поддерживал ритм и чуть не заснул – и тут вдруг она резко, со звоном оборвала игру:
– Ты видел моего зверя-хранителя?
– Что?
– Посмотри! Вон там, на газоне.
Он никак не мог понять, о чем она, но когда подошел к окну, тут же увидел: по траве прыгал маленький зверек. После каждого прыжка он замирал, быстро оглядывался и делал новый прыжок.
– Белка.
– Бабушка Карин говорит, белки приносят счастье. Но этого-то бельчонка я сама выдумала. Могу, например, послать его на свободу. Смотри…
И в самом деле: белка тут же прыгнула в сторону ограды, в мгновение ока перелезла колючую проволоку, помедлила немного – и одним мощным прыжком, больше похожим на полет, перескочила на ветку дерева. Суетливо огляделась и исчезла в кроне.
– Вот так, на свободу… – Рами серьезно посмотрела на Яна. – Это никакая не белка. Это мои мысли, и теперь они на свободе.
Ян на секунду решил, что она шутит. Но Рами даже не улыбнулась.
Они стояли у окна, и Ян вдруг осознал, что она очень близко. Он почти налег на нее, чувствовал ее запах… травы, смолы и еще чего-то. Ему стало неловко. Надо что-то сказать.
– Значит, тебя… зовут Рами? И все?
– Раньше меня звали Алис, но Рами вполне достаточно.
Она отошла от окна, взяла пару аккордов на гитаре и посмотрела на Яна.
– Знаешь, что мы сделаем? – спросила девочка.
– Что?
– Дадим концерт. Еще немного порепетируем, а потом поиграем для привидений.
– Каких привидений?
– Для всех, кого здесь держат в плену.
Ян кивнул и подумал, что он-то себя пленником не ощущает. Наоборот, эта ограда – защита от остального мира.
Внезапно дверь открылась, и показалась черноволосая женская голова в больших блестящих очках.
– Алис?
Рами замерла и напряглась как струна. И правда – длинная, тонкая… как струна.
– Что? – спросила она еле слышно.
– Ты не забыла, что у нас сегодня сеанс терапии? В три часа.
Рами промолчала.
– Просто поговорим. Уверяю, ты почувствуешь себя лучше.
Дверь закрылась.
– Болтунья, – сквозь зубы сказала Рами. – Психобалаболка. Я ее ненавижу.
На пятое утро в Юпсике Ян сидел в своей комнате и продолжал серию о Затаившемся и Банде четырех. На постели комком лежала простыня. Сейчас она высохла, но когда Ян проснулся, простыня была мокрой.
На столе рядом дневник – тот самый, что нашла для него Рами. Он приклеил скотчем на обложке сделанный Рами поляроидный портрет и начал записывать. Все, что случилось за последнюю неделю, все, что говорила ему Рами, все, что пришло в голову ему самому. И вдруг оказалось, что исписано уже много страниц. Странно.
В дверь его палаты постучали. Он поступил так, как поступала в таких случаях Рами, – промолчал. Но дверь все равно открылась, и в щели появилась бородатая физиономия. Психолог по имени Тони.
– Привет, Ян. Нам с тобой надо поговорить.
– О чем? – Ян невольно напрягся.
