- Эдвард… - выкрикивала я его имя, когда мы снова и снова сплетались в экстазе под пологом ночи, среди стрекота ночных цикад и уханья пролетающего мимо филина.
- Еще? – бормотал он настойчиво, атакуя мои губы, пока наши дыхания приходили в норму. А я чувствовала себя такой сильной, как никогда. Мне казалось, что теперь я могу заниматься этим вечность, без единого перерыва, без устали, и всегда будет одинаково хорошо. Нет, с каждым разом лучше и лучше.
- Еще, - соглашалась я, жадно впитывая ощущения от соприкосновения наших обнаженных тел. Если в пещере мне показалось все идеальным, то сейчас в этом не осталось ни единого сомнения. Мы были словно две половинки одного целого. Мы прекрасно чувствовали удовольствие друг друга – так, будто знали друг друга всю жизнь, а не несколько дней.
Его пальцы мягко блуждали по моей коже, заставляя меня кричать, а тело было гибким и неутомимым. Тогда, в пещере, мы не уделили должного внимания друг другу. Зато теперь восполняли все, что так несправедливо упустили… и не только в пещере, а в течение четырнадцати лет!
И когда занялся рассвет, мои страхи показались мне такими удивительно ничтожными, что я не смогла не рассмеяться над самой собой, расслаблено лежа на животе и болтая в воздухе ногами, как пятилетняя девочка.
- Что смешного? – пробормотал Эдвард, его пальцы ласково пробегали вдоль моего позвоночника и всей спины, а губы путешествовали по освобожденному от волос плечу.
- Я просто… я чувствую себя счастливой, - удивилась я, перекатываясь на спину и глядя в светлеющий на востоке небосвод.
- Не уйдешь? – спросил с нарочитым равнодушием Эдвард, но каким-то шестым чувством – наверное, потому, что я уже хорошо его узнала – я почувствовала его внутреннее напряжение.
Я мягко провела ладонью по красивому лицу.
- Не уйду, - смирилась я окончательно.
Эдвард выдохнул, на секунду закрывая глаза, а затем притянул меня в объятия, целуя снова и снова.
- Все будет хорошо, - бормотал он между страстными поцелуями. – Обещаю, я сделаю, что угодно, все, что ты только пожелаешь, Белла. Ты простишь меня.
Его глаза горели ярким золотом, когда он взглянул на меня, такой невероятно счастливый и сияющий, что я сразу же простила ему все, и прошлое, и даже будущее.
- Тебе не стоило заставлять меня столько ждать, - мягко проворчала я, сожалея о годах, во время которых жила без него.
- Но теперь я здесь, - заметил он и улыбнулся, и мы начали весь восхитительный процесс физического единения под открытым небом заново. Трава уже была изрядно помята, а кое-где вырвана с корнем в особенно отчаянные моменты страсти. Но нас это совершенно не волновало…
* * * * *
Скажем спасибо Вафельк@ за эпиграф к последней главе.
Какая дикая нелепость,
Сердец отчаянная блажь.
Так просто каменная крепость
Мальчишке юному сдалась.
Бывали всякие сражения,
И стены рушили не раз -
Лишь тенью боль опустошения
По тихим залам пронеслась.
Но этот воин стен не рушил,
Легко вошел и покорил,
Лишь голосом обезоружил,
Лишь взглядом сердце мне пронзил.
И, побежденная, навеки
Я поражение приму
И скину с плеч своих доспехи,
И жизнь свою отдам ему.
И пусть твердит, что он бездушен,
А значит, с ним теперь и я.
Шепну дочурке я на ушко:
"Вот глупый папа у тебя".
Эпилог
Когда солнце взошло, оно практически тут же утонуло в низких тучах, но это не помешало нашему романтическому настроению. Однако все чаще и я, и Эдвард смотрели в сторону дома, задумываясь о том, что наша дочь давно проснулась. Это тревожило. Вокруг нее окажется много незнакомых лиц, а я не хотела, чтобы она испугалась, хотя Эдвард и уверял, что все будет в порядке.
- Пора? – спросил Эдвард так, будто читает мои мысли. Судя по выражению его лица, мы просто думали об одном и том же в один момент.
- Пора, - согласилась я, поднимаясь и оглядываясь в поиске одежды, но вокруг валялись лишь клочки…
- Не волнуйся об этом, - Эдвард очутился позади меня, отодвигая носом волосы и оставляя дорожку поцелуев на моем плече и шее. – Элис увидит наше приближение и оставит на подходе к дому все, что нужно. Мы не будем голыми.
- Это… удобно, - согласилась я, наклоняя голову и накрывая ладонями руки Эдварда, покоящиеся на моем животе.
- Ты даже себе не представляешь, насколько, - пробормотал он и засмеялся над какой-то своей мыслью.
Мой взгляд невольно упал на светло-бежевую куртку Эдварда, которая, единственная из всех вещей, была цела, потому что он снял ее первую. Любопытство вспыхнуло во мне с непреодолимой силой. Я всегда любила тайны.
- Кстати, об Элис, - осторожно, издалека начала я.
- Да? – судя по сбившемуся дыханию Эдварда, наше немедленное возвращение домой могло отложиться на неопределенный срок…
- Что она дала тебе – то, что ты положил в свой карман? – я постаралась, чтобы мой голос прозвучал не заинтересованно, но ничего не вышло.
Эдвард задорно рассмеялся, как мальчишка. Я надулась, когда он ничего мне не сказал, продолжая целовать. Я старалась не отвлекаться, потому что любопытство становилось все более жгучим и растравленным.
