Услышав это, Моня еще больше напрягся. Разговор шел, как о живом существе, а как выглядит рукоятка плети, помнил прекрасно. Как и то, что хотела делать с ней Роби, когда «Ключ» еще был у него.
– А другого способа нет? – спросил он, надеясь на альтернативу, которая бы устроила всех.
– Думаю, Мара подстраховался, спрятав дубликат у кого-то еще. Но где? – Пожала Роби плечами. – Если повезет, найдем его раньше, чем вылечим этот. Посмотрим.
– Нельзя сделать новый?
– Как из Адамова ребра Еву? – усмехнулась она. – Меня и так мало, а мы не всесильны. Сансара – особенное измерение, мои возможности здесь весьма ограничены. Скорее, тут лишь аватары – проекции нас настоящих, обусловленные физикой и законами этого мира.
– Что, никаких молний, грома и прочих божественных штучек? – Моня перевел взгляд на меч, не подававший сейчас признаков жизни.
– Посмотри на свою тень – что она может? – вздохнула Роби устало. – Почти ничего из того, что доступно тебе. Вот так же и с нами. Вахра-об-али – Убийца Богов, а здесь просто кусок острой стали.
Моне услышать это было приятно. Его просит помочь существо, могущество которого трудно представить и, словно преисполнившись чужим светом, ощущал приятный груз ответственности поистине вселенских масштабов.
Вот о такой славе он мечтал с детства! Встать в один ряд с божествами! Возможно, за его помощь дадут в благодарность планетку, а лучше сразу собственный мир, где будет…
– Стой! Слышишь? – прервала Роби сладкие грёзы.
Остановившись, Моня прислушался и огляделся. Он не заметил ничего подозрительного, но чутье его спутницы намного острее. Жаль, что ослаблена до обычных «искателей». Всё же этот мир не ее. И не его. Но всё лучше, чем дно социальной иерархии дома.
Солнце опускалось за лес, и в быстро темнеющем небе появилась луна. Хор лягушек глушил стрекот сверчков, на деревьях задумчиво висели гекконы, медитируя на кружившую вокруг мошкару.
Моня даже завидовал им. Там всё просто – ни проблем, ни загадок. Ешь, спи, виси.
Где-то вдали выли волки. Шорохи в кустах, скрип ветвей и уханье филина наполнили сумерки звуками таинственной жизни. Роса осела на паутине, серебря нить в кружевах, а на поляне словно небо упало на землю – зажглись светлячки. А еще чьи-то голодные и красные глазки, которые жадно смотрели сейчас из кустов. Но кто там, пока было не видно.
– Мне надеть что-то особое? – спросил Моня шепотом, показав на них взглядом. Но Роби прекрасно видела всё.
– Выбери сам. Ты знаешь, что я люблю. – Толкнула она локтем в бок.
Моня, разумеется, знал, но сейчас важнее то, что любят враги. Гардероб «Блудницы» предлагал белье и наряды на любой вкус. С людьми легче, там всё очевидно, а вот о предпочтениях монстров можно только гадать. И к каждому нужен подход.
Волкодлаков обычно возбуждали фальшивые рожки и приклеенный хвост. С призраками было сложнее. Особенно если женские особи, которые к чарам сирены инертны. Хуже только бесполые, кастраты и мертвецы – на них «Возбуждение» вообще не работало.
Перебрав инвентарь, Моня решил заложиться на всех понемногу. Черное кружевное боди с разрезами на бедрах, подчеркнет аппетитность фигуры, если вдруг будут звери. К этому добавил искусственные ушки – бархатные, с серебряными кольцами, дрожащие при каждом движении, чтобы усилить соблазн.
Для призраков выбрал рваные чулки на подвязках и пояс с кольцами, зловеще звенящими при каждом движении. Потустороннее привлекает то, что напоминает прежнюю жизнь, но с намеком на грех, а его после этой ночи, наверно, с избытком.
На всякий случай добавил кожаный ошейник с шипами – бесы обожают такое. Как и тех, кто играет в их игры и не боится кусаться в ответ. Они это любят.
– О, Моня… – с придыханием сказала Роби, и вновь не удержалась от смеха. – Чертовски хорошо выглядишь! Почти «слишком хорошо». Ручаюсь, ты или всех сагришь, или заставишь замереть от восторга.
– Смейся-смейся… – буркнул Моня, внимательно себя осмотрев. – Тут каждый элемент функционален. Тактика – наше всё. А если…
Закончить мысль уже не успел – кусты затрещали, выпуская из своих колючих объятий какую-то красноглазую тварь. Тьма расступилась, и Моня замер, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки.
Как оказалось, худший вариант из возможных. Это был драуг – полуразложившийся мертвец, почуявший рядом кого-то живого. Против таких у сирены нет ничего. Им нужны только мозги, а их вкус и калорийность у всех одинаковы. Секс не интересовал вообще – сгнило же всё.
Выглядел трупоед классически жутко: ржавые доспехи зловеще скрипели, на костях висят лохмотья плоти, кишевшей личинками мух. Из-под шлема текла черная струйка, оставляя за собой смрадный след, а пустые глазницы полыхали огнем, демаскируя драуга даже во тьме. За первым, ломая кусты, хлынули уже с разных сторон.
Бежали достаточно шустро для мертвецов, и топот нарастал, как рокот грозы. Лес ожил гулом – смесью воя, скрежета и влажного чавканья. Из темноты выползали всё новые твари, и красные глаза множились, окружая кольцом.
