При этом не нужно забывать, что «Постель» Таямы считалась эталоном натуралистической литературы в Японии, «повесть о себе» была декларирована основным жанром, если писатель хочет рассказать всю правду, свободную от недоговоренности и вымысла. Вспомним снова гётевского Вертера: «Всякие правила убивают ощущение природы и способность правдиво изображать ее». И если уж говорить о тех, кто «убивал ощущение правды» в японской литературе, то в первую очередь следует назвать натуралистов. Все это и заставляло Нацумэ выступать против их метода, который часто просто утрировал слабые стороны французских натуралистов.
Таким образом, Нацумэ был антинатуралистом, но отнюдь не антиреалистом.
В 1906 году выходит роман «В дороге», в котором Нацумэ проводит мысль, что невозможно изображать события, будучи непосредственным их участником. Чтобы правдиво вскрыть окружающую действительность, нужно быть беспристрастным наблюдателем, чтобы творить свободно, нужно «отрешиться от человеческих чувств». Так и поступает его герой-художник. Этот роман можно, пожалуй, воспринять как резкую реакцию на натурализм, как доведенное уже до крайности отрицание литературы личного опыта, а совсем не как кредо, не как последовательную позицию писателя. Мы увидим это ниже.
Резко противопоставлены этому роману два следующих, появившихся один за другим: «Двести десятый день» (1908) и «Пронизывающий осенний ветер» (1907), содержащие резкую критику буржуазного общества, критику социальной системы, которая ведет к неравенству, лишает прав народ, вынуждает его жить в беспросветной нищете. Бороться за права народа, за то, чтобы дать ему хоть бы тот минимум, который бы позволил ему жить в человеческих условиях, – вот какова цель жизни. К такому выводу приходят два молодых человека – герои романа «Двести десятый день». Критика ими буржуазной действительности носит конкретный характер: герои стремятся к борьбе не против низости и глупости вообще, как, например, «мальчуган», а против «власти золота». Герой же «Пронизывающего осеннего ветра» идет еще дальше – он уже борется против «аристократов и богачей». Такая позиция Нацумэ вряд ли может быть воспринята как неожиданная – еще в письмах из Лондона он писал, что появление в современном мире теории Карла Маркса вполне закономерно.
Через два года после опубликования первого романа Нацумэ имя его стало уже настолько известно, а произведения так популярны, что одна из крупнейших газет Японии – «Асахи» – делает ему предложение стать ее постоянным сотрудником. Нацумэ долго колеблется. Он не знает, стоит ли отказываться от педагогической деятельности, то есть от прочного, обеспеченного положения, – он еще не уверен в своих силах, он опасается, что следующие его произведения будут холодно встречены читателем. Но в конце концов Нацумэ-писатель побеждает Нацумэ-педагога, и он принимает предложение газеты. Его обязанность состоит в том, чтобы ежедневно давать в газету очередную главу своего нового произведения.
Работа в «Асахи» сыграла огромную роль в жизни писателя. Прежде всего благодаря газете, выходившей колоссальным тиражом, имя Нацумэ стало широко известно в Японии. Кроме того, газета выработала у него дисциплину творческого труда – он знал, что ежедневно должен написать очередную главу романа.
Первым романом Нацумэ, появившимся в «Асахи», был «Полевой мак» (1907). В нем писатель выразил свои морально-этические взгляды. Он выступает за чистоту моральных принципов. Моральная гибель человека страшнее гибели физической – к такому выводу приводит читателя Нацумэ. Роман сделан блестяще по форме. В этом смысле «Полевой мак» можно рассматривать как вершину творчества писателя. Но не свободен он и от недостатков, и главный из них состоял в том, что ради занимательности сюжета и напряженности действия – дань газете – автор иногда поступался глубиной раскрытия характеров. Известный писатель Масамунэ Хакуте, анализируя роман, писал, имея в виду схематичность некоторых образов: «Одежда сделана блестяще, но плоти нет». И все же роман имел огромный читательский успех, поскольку ставил проблему морали: «Как жить?» Роман вышел в годы, когда социалистическое движение в Японии делало свои первые шаги, когда страна была потрясена сфабрикованным властями «делом о великом предательстве», в результате которого один из организаторов социал-демократической партии Японии Котоку и его товарищи – всего двадцать четыре человека – были приговорены к смертной казни.
