Адамс, – ведь я не испытываю к ней никаких сексуальных влечений.
– Это ничего, мистер Адамс, это совсем не обязательно, – сказала Келли и подала свою руку Адамсу.
Тот неуклюже поднялся со стула, оглянулся по сторонам как бы ища помощи, но потом обнял Келли и они пустились в пляс.
Перл, увидев, что все устроилось нормально и что все вроде бы счастливы, огляделся. Он увидел в углу скучающую Элис.
Девушка стояла, опустив голову и нервно теребила руками пояс своего синего платья.
– О, вот кого еще нужно развлечь и этим займусь я, – Перл подбежал к девушке.
Элис смутилась и опустила голову еще ниже.
– Элис, не хочешь ли ты потанцевать?
– Нет-нет, – испуганно отказалась девушка и отодвинулась от Перла.
– Что случилось? Чем ты так расстроена? Или ты боишься? – настойчиво придвинулся к Элис Перл, – может быть ты чего-нибудь хочешь, например, шоколада, мороженого или вот это?
Перл подхватил цилиндр, тулья которого была обтянута тканью с рисунком американского флага, и водрузил его на голову Элис.
Та виновато улыбнулась.
– Не знаю…
– Вот видишь, и ты улыбнулась. Кажется, твое настроение начинает улучшаться.
Элис закивала головой.
– Не знаю…
– Что, ты хочешь сказать, твое настроение как было плохим, таким плохим и осталось?
– Не знаю…
– А надо бы знать.
– Не знаю…
– Так тебе хуже?
– Нет-нет, – прошептала девушка.
– Тогда замечательно, – сказал Перл.
Мистер Моррисон, разделавшись со всем клубничным мороженым, которое было на столе, тяжело поднялся и, почти касаясь своей смешной шляпой высокого потолка, осмотрел собравшихся.
– Мистер президент, – зычным голосом проговорил великан.
– Что случилось, мой генерал? – Перл принял горделивую позу, выпятил нижнюю губу и подошел к мистеру Моррисону.
– Мистер президент, вы обещали нам фейерверк, – густым басом прогремел на всю комнату мистер Моррисон.
Все опустили головы, понимая, что это уж никак невозможно.
– Моррисон, да вы полный идиот! – воскликнул Адамс, – здесь не может быть фейерверка.
– Как это не может, ведь мистер президент обещал. И я хочу, чтобы все обещания были реализованы.
– Джентльмены! – воскликнул Перл, – жизнь сложна и для президента становится невыносимой, особенно за те обещания, которые он не смог выполнить.
Все пациенты с изумлением уставились на Перла, который подбежал к стене и принялся срывать с нее флаги и разноцветные гирлянды.
– Не отчаивайтесь, мои дорогие друзья, – продолжал Перл.
Он подошел к проигрывателю, опустил на него новую пластинку и патетично произнес короткую речь, обращаясь к пациентам лечебницы.
– Свобода понапрасну растрачивается теми, у кого еще никогда не было мужества бороться за то, чего еще никогда не было, – сказал Перл и опустил иглу на пластинку, – стиснем зубы, поднимем свой упавший дух.
Из динамиков полился гимн Соединенных Штатов.
Перл подскочил к тумбочке, схватил настольную лампу и направил ее свет на стену. Все больные с изумлением следили за действиями Перла, они явно не могли понять, что он замышляет.
– К борьбе, джентльмены! За нашу новую американскую свободу, за наше счастье! – Перл подскочил к тележке, на которой обычно развозили лекарства и пищу.
Но сейчас на ней лежали разноцветные надувные шары, внутри которых плескалась разведенная краска. Он схватил оранжевый шар, размахнулся и бросил его в стену.
– Свобода! Свобода, мои граждане!
Шар взорвался и ярко-оранжевое пятно краски осталось на стене. Пациенты радостно захлопали в ладоши и громко закричали:
– Ура!
– Ну кто сделает следующий бросок, пока звучит наш великий гимн?
Перл скрестил на груди руки и осмотрел всех стоящих перед ним. Келли, опустив голову, подошла к тележке, взяла ярко-желтый шар, подняла над головой и со всего размаху швырнула в стену.
Рядом с оранжевой кляксой появилась желтая. Келли от восторга захохотала и захлопала в ладоши: настолько яркими и праздничными были эти сверкающие пятна на светло-серой больничной стене.
Следующий шар под грохот военного оркестра швырнула в стену тихоня Элис. Ее шар оставил после себя ярко-зеленое пятно.
Все пациенты наперебой принялись хватать с тележки шары и бросать в стену. Из динамика неслись оглушительные аккорды марша. Пациенты лечебницы хохотали, восторженно кричали и аплодировали каждому удачному броску.
Адамс тоже бросил несколько шаров в стену, но потом, схватив бледно-розовый шар, он швырнул его не в стену, а в дверь, которая внезапно, как назло в этот момент открылась и шар разорвался на голове сестры Кейнор.
Та испуганно вскрикнула, по ее лицу поплыла бледно-розовая краска. Казалось, что дежурная сестра Кейнор вымазалась кремом из торта, настолько смешным и нелепым был ее внешний вид.
– Ну я вам покажу, – единственное, что смогла, выкрикнула сестра, закрыла лицо руками и бросилась убегать из общей комнаты.
Все присутствующие дружно захохотали. Сейчас, наконец, они почувствовали себя настоящими людьми, полноправными членами общества. Они ощутили свою силу и уже не боялись ни сестры Кейнор, ни доктора Роулингса. И как подтверждение их силы ярко сверкали на стене больничной палаты разноцветные пятна. Даже Адамс довольно потирал руки, поглядывая на стену.
