– И еще, кроме наркотиков в кофе – кто-то притащил сюда, в эту лечебницу, праздничные флаги, мороженое… И еще один факт, – доктор даже поднял вверх указательный палец, – и еще эта ужасная выходка с шарами, в которые была налита краска, а потом шары швыряли и ими испачкали всю стену. Это очень деструктивные вещи. Что вы можете сказать на все это, мистер Капник? – доктор даже присел, пытаясь заглянуть в глаза Перлу.
Тот невозмутимо и нахально улыбнулся.
Келли прикрыла лицо руками, она боялась, что сейчас произойдет что-то страшное, что доктор Роулингс не сможет сдержаться и примет какие-нибудь очень коварные ответные меры.
Но пока все было тихо. Доктор хоть и кричал очень грозно и поглядывал на своих пациентов строго, но пока еще держался в рамках приличия, не позволяя себе никаких грубостей.
Зато Перл тут же вспылил, едва услышал о шарах, наполненных краской, о флагах и о мороженом.
– Сэр, все эти обвинения – пожалуйста, не ко мне, – завертел головой Перл, сидя в инвалидной коляске. – Я предпочел бы настоящие огненные хлопушки, настоящий фейерверк, настоящий оркестр из военных музыкантов, лучше, даже, оркестр военно-морского флота. Это мне как-то больше по душе, хотя, в принципе, и воздушные шары, наполненные краской – не так уж плохо, – Перл оценивающе взглянул на стену в ярких кляксах засохшей краски. – Желтая, зеленая, синяя, красная, голубая – по-моему, это замечательно, – воскликнул Перл.
Сестра Кейнор поджала и без того тонкие губы. Она то и дело поглядывала на доктора Роулингса, ожидая очередного приказа: ей очень хотелось отомстить пациентам за их безрассудные проделки, за то, что они так плохо обошлись с ней, за то, что ослушались приказаний ее шефа.
– Теперь, леди и джентльмены, эта стена будет восприниматься как настоящий памятник.
– Памятник? – воскликнул доктор Роулингс.
– Конечно, сэр, как самый настоящий памятник всем тем гражданам, которые борются за независимость своей страны, тем гражданам, которые не побоялись никаких зловещих запретов и смело отметили День Независимости. Это прекрасные люди, а стена – это просто замечательный памятник, – Перл выпятил нижнюю губу и откинулся на спинку инвалидной коляски.
– Я поздравляю вас всех с прошедшим праздником, как ваш президент.
– Эта грязная стена, вернее, эти разноцветные глупые кляксы, будут уничтожены. Никакой это не памятник, – завелся доктор Роулингс, – об этом мой персонал позаботится, завтра же, вернее, уже сегодня. Все эти грязные пятна уберут.
– Нет! Нет! – закричала Элис и прижала руки к груди. – Я не хочу этого! Не хочу!
Для доктора Роулингса и сестры Кейнор такая вспышка чувств вечно заторможенной, почти всегда сонной Элис показалась удивительной. Но лицо девушки исказила гримаса негодования. Она едва сдерживала слезы.
– Я хочу, чтобы эта стена осталась на память. Не надо ее уничтожать.
– На вашем месте, – очень веско и внушительно промолвил Перл, – я бы этого, доктор Роулингс, ни в коем случае не делал.
Келли, испуганная таким бурным проявлением чувств подруги, тут же заспешила к Элис. Но девушка уже опомнилась, она вся сжалась, руки ее дрожали, она мгновенно уткнулась в плечо Келли и заплакала.
– Неужели вы так считаете, мистер Капник?
– Конечно, я считаю, что стена должна остаться как воспоминание для будущих поколений.
– Мистер Капник, а еще какие-нибудь угрозы в мой адрес будут? Или в адрес персонала лечебницы? – доктор Роулингс пытался заглянуть в глаза Перлу, но тот все время отводил голову, разглядывая то пациентов, жавшихся к стенам, но яркие пятна краски на стенах.
– Эту стену нельзя прятать от американцев, она должна остаться на долгие века, она должна существовать как египетские пирамиды и вы должны это понять, доктор Роулингс – американская история не может измениться, если вы спрячете эту чудесную стену от людей. Добрую память в сердцах наших сограждан уничтожить будет невозможно! – патетично воскликнул Перл.
– Сестра, – обратился доктор Роулингс к сестре Кейнор, – увезите, пожалуйста, мистера Капника, – голос доктора был обычным, даже будничным, но от этого он и казался таким угрожающе-страшным.
– А куда его проводить, доктор Роулингс? – поинтересовалась она.
– Желательно в мой кабинет. Нам с мистером Капником надо поговорить наедине, хотя бы очень немного.
Сестра Кейнор тут же бросилась выполнять распоряжение своего шефа. Она быстро развернула инвалидную коляску на одном месте.
– А что касается всех остальных, – доктор Роулингс зло посмотрел на Келли и Элис, – вы все будете наказаны, я внесу кое-какие изменения в вашу личную жизнь. Думаю, это вас не обрадует, но любой проступок должен караться, любое нарушение закона не может проходить бесследно, – доктор заговорил таким тоном, будто он находился в суде и был обвинителем, а Келли и Элис являлись злостными правонарушителями, с которыми необходимо бороться.
– Нет! – вдруг громко выкрикнула Элис. Она сделала это так, что вздрогнул даже доктор Роулингс.
– Нет! – повторила она уже более тихим вкрадчивым голосом.
