Она подошла к Перлу, которого сестра Кейнор пыталась выкатить из общей комнаты, склонилась к нему и радостно прошептала:
– Спасибо за вечер, большущее спасибо за вечер, мистер Капник.
Девушка гордо вскинула голову и принялась аплодировать. Келли и Перл тут же поддержали Элис. Они принялись тоже бить в ладоши.
– Спокойно! Спокойно! Тишина! – заревел доктор Роулингс. – Всем перестать! Я приказываю!
Но на него никто не обращал внимания. Келли и Элис истерично продолжали хлопать в ладоши.
Перл обернулся к своим товарищам, уже находясь в дверном проеме:
– Спасибо, друзья, спасибо, американцы, вы настоящие патриоты, вы настоящие молодцы! Я благодарю вас всех за поддержку.
От этих слов Келли и Элис перестали хлопать в ладоши. Они посмотрели на Перла и улыбнулись ему.
– Сегодня великий день для всех нас, – продолжил Перл, – да здравствует свобода! Свобода! Свобода! – принялся он скандировать.
Доктор Роулингс хладнокровно посмотрел на Перла, потом на девушек. Он только покивал головой, а его губы странно дернулись и искривились в жестокой улыбке.
– Нам нечего бояться, запомните это, – уже из коридора выкрикнул Перл.
– Да вывезите, сестра, его поскорее! Поскорее в мой кабинет, а там я сам буду с ним разбираться.
ГЛАВА 16
Расстроенная Мэри сидела в уголке дивана. Она буквально вжалась в него и крепко, до боли сцепив руки, смотрела все время в пол.
Мейсон тихо подошел к своей возлюбленной и опустился рядом с ней.
– Мне очень жаль, Мэри, – Мейсон положил руку на плечо Мэри и нежно погладил. – Мне очень жаль, – повторил он.
Мэри медленно подняла голову.
– Что толку, Мейсон, в твоих извинениях, если ты все равно продолжаешь делать свое дело?
– Что? Что я продолжаю делать? – вопросительно заглянув в темные глаза Мэри спросил Мейсон.
– Все, все, все, – прошептала она.
– Неправда, – возразил Мейсон.
– Все, все, все… – прошептала она.
– Неправда.
– Нет, правда, правда. А когда уже поздно, только тогда ты начинаешь извиняться.
– Но ведь я же искренен… – прошептал Мейсон.
– Что, по-твоему, это все – вот так вот сразу, за несколько мгновений может исправиться? Или ты уверен, что твои действия все исправят и переиначат? – Мэри на этот раз уже сама вопросительно заглянула в глаза Мейсону, лицо которого стало растерянным, а взгляд виноватым.
– Мэри, а что еще можно было сделать? – спросил Мейсон.
Но Мэри уже устала от всех этих разговоров. Она резко, немного вспыльчиво сбросила руку Мейсона со своего плеча, встала с дивана и прошлась по комнате.
– Я не понимаю, почему ты сразу не потребовала, чтобы восторжествовала справедливость? – вслед ей выкрикнул Мейсон, подхватился с дивана и заспешил к Мэри.
Мэри, не оборачиваясь к Мейсону, быстро прикрыла лицо руками.
– Почему ты не потребовала справедливости ни тогда, ни потом? Что это – любовь к Марку Маккормику? – задумался Мейсон.
– Ты прекрасно знаешь, Мейсон: ничего подобного, – Мэри обернулась, на ее лице было негодование.
– Но тогда почему? – спокойно спросил Мейсон. Мэри опустилась в глубокое кресло и, прикусив губы, задумалась.
– Есть только одно объяснение, – присел на подлокотник кресла Мейсон, – ты боишься, наверное, того, что ребенок может быть от Марка? Но я же тебе, Мэри, говорил, что признаю его независимо от того, кто его отец, – Мейсон опустил руку на плечо Мэри. – Запомни, я буду относиться к нему как к нашему.
– Я тоже! – воскликнула Мэри, резко оборачиваясь к Мейсону. – Но почему все должны об этом знать? Скажи мне, почему все должны страдать? Почему я должна унижаться? Почему должен страдать ты?
– Мэри, сейчас необходимо защитить малыша, защитить его от Марка, особенно, если это его ребенок. Я хочу быть уверенным, что Марк не станет хлопотать об опекунстве. Я уже не говорю о том, что он совершил преступление.
Мэри сокрушенно покачала головой, слушая слова Мейсона. А он продолжал:
– Я буду бороться за это.
– Мне этого не нужно, – вспылила Мэри и вскочила на этот раз уже с кресла.
Мейсон тяжело поднялся за ней.
– Мне этого совершенно не нужно, ты понимаешь? – говорила Мэри.
– Я не собираюсь этого добиваться для Марка любой ценой, – сказал Мейсон, – я абсолютно уверен, что он представляет угрозу и для меня, и для тебя, и для нашего будущего ребенка. И цель у меня только одна – защитить нас от его посягательств.
Несколько секунд Мейсон напряженно молчал, потом изменившимся, немного дрожащим голосом произнес:
– Мэри, я люблю тебя и нашего малыша.
