Но стоило ему выйти на освещенное пространство, как его лицо приобрело благопристойное выражение. Иден, заметив эту метаморфозу, улыбнулась.
– Видишь как твой приятель старается?
– Он же профессионал, – пожал плечами официант, – это я с тобой сейчас так разговорился, а стоит мне надеть форму, как я сразу начинаю себя чувствовать другим человеком.
– Ты же и сейчас в форме, – сказала Иден.
– Если я вижу перед собой красивую девушку, то забываю обо всем на свете.
– Может, ты еще забудешь одет ты или раздет? Официант засмеялся.
– Да нет, я хоть и работаю возле океана, на пляже, но мне всегда приходится быть в форме – пиджак, галстук, белая рубашка…
– И неужели тебе никогда не хочется побыть легко одетым?
– Конечно хочется, но работа есть работа.
– А у вас здесь хороший ресторанчик, – Иден решила польстить официанту, – и сегодняшний вечер мне очень понравился – все было очень вкусно.
– Это потому, – сказал официант, – что ты договорилась с владельцем, и он разрешил тебе использовать кухню. Если бы такого согласия не было, я не знаю, что бы мы тогда делали.
– И что бы было? – поинтересовалась Иден.
– Вам пришлось бы есть какую-нибудь дрянь из прибрежных баров, там, где она лежит в холодильниках по десять дней. А у нас кухня, все свежее…
– Я тебе очень благодарна, – Иден потрепала официанта по плечу.
Тот расплылся в самодовольной улыбке.
– Иден, ты чудесная девушка. Сколько мы с тобой знакомы уже?
Иден только собралась ответить, как официант предостерегающе поднял руку.
– Нет, я не хочу слышать, ты обязательно ошибешься: скажешь или слишком мало или слишком много.
– Когда здесь все закончится, ты завезешь меня в город на своей машине? – спросила Иден.
Парень задумался.
– Конечно, можно, но получается, что я зря тратил возле тебя силы.
– Так ты не собираешься отвезти меня домой? – засмеялась Иден.
– Я думаю, лучше будет заехать нам в клуб. Как ты на это смотришь?
– В клуб? – Иден задумалась. – Идея неплохая, но я думала, ты предложишь что-нибудь пооригинальнее.
– А что еще можно предложить в нашем городе?
– Я даже не знаю, принять твое приглашение или нет.
– Иден, но в чем дело? Почему не видно восторга? Я думал, ты будешь на седьмом небе от счастья.
– Ладно, – махнула рукой Иден, – я согласна, клуб так клуб. Но только у меня есть одно условие.
– Какое?
– Я должна переодеться. Не буду же я в клубе в этом идиотском вечернем платье? На меня будут пялиться.
– А это было бы неплохо, – задумался парень, – все бы смотрели на тебя, а я бы рядом с тобой тоже блистал.
– Я не сказала "блистать", – сказала Иден, – все будут пялиться на меня как на дуру, которая перепутала оперу и клуб.
– А что же мы тогда сидим? – спросил парень.
– Ну как же, нужно дождаться конца вечеринки. Официант подмигнул Иден.
– По-моему, родители слишком заняты собой, чтобы заметить твое отсутствие.
– Вот это правда, – кивнула Иден.
– А Джимми один со всем прекрасно справится. Самое большое, что им понадобится – это шампанское и кофе. Но только тихо, – парень приложил палец к губам Иден. – Посиди здесь, а я сбегаю посмотрю, все ли в порядке.
– Ладно.
Иден осталась одна. Она облокотилась о поручни балюстрады и принялась смотреть в темнеющий океан. Он колыхался черной массой, лишь на самой линии прибоя вспыхивали люминесцентно-белые гребни волн.
"Боже мой, как красиво! Почему я так редко выхожу ночью к океану? Это такая красота, созданная самим богом, а я ее постоянно игнорирую. Но так уж создан человек, что его занимает работа, дела, он всегда куда-нибудь спешит и не знает, где его может ждать счастье и спокойствие, а главное – красота. Ведь самое главное в жизни – красота".
Иден прислушалась к разговору официантов, к воркованию своих родителей.
"Да, другим словом это нельзя назвать, – решила Иден, – они просто сошли с ума: так обниматься, говорить такие слова. Они перестали замечать все вокруг. И в самом деле, если я уйду, то никто меня не хватится. Они и так счастливы, счастливы без меня, и я только им буду мешать".
От нечего делать Иден стала считать удары волн: раз, два, три, четыре… Но, поняв всю бессмысленность этого занятия, подумала:
"Какого черта я занимаюсь этим идиотским делом? Волны падали до меня и их, наверное, никто не считал. Они будут падать и после меня, этот бесконечный гул, то громкий, то тихий, никогда не остановится, буду я считать или нет. Так и моя жизнь – она не зависит от того, что я делаю, словно эти волны, которые откатывают и накатывают. Когда есть больше счастья, когда меньше, а иногда, когда я очень счастлива, то я и вовсе не думаю ни о чем. Мне приятно жить. Это как сегодня: все вокруг счастливы, довольны и я здесь лишняя. Должна же я вспомнить и о себе".
Иден поправила свои волосы и пожалела, что нигде рядом нет зеркала. Она очень боялась, что тут, на свежем воздухе, волосы ее слишком сильно растрепались и она может выглядеть неряшливо.
