– Подумай, Мэри, – вновь сделал попытку Марк, – ты хочешь, чтобы я забыл о том, что у нас с тобой может родиться сын иди дочь. Неужели ты в самом деле хочешь этого?
– Не забывай, Марк, это было изнасилование, – Мэри старалась говорить как можно более спокойно, но ее губы дрожали.
Тут уже не выдержал и Марк. Он зло махнул, рассекая рукой воздух.
– То, что ты, Мэри, называешь изнасилованием, для меня было проявлением любви. Почему ты никак не хочешь этого понять?
– Ладно, можешь думать как хочешь, я не собираюсь менять твои взгляды на жизнь и на то, что ты называешь любовью, – Мэри не выдержала пристального взгляда Марка и отошла к стене.
Она в какой-то момент испугалась, что тот вновь может на нее наброситься.
– Марк, я не пытаюсь изменить твои взгляды, но и ты не пытайся изменить мои. Я делала все как ты просил и не требуй от меня невозможного, не требуй рассказывать об этом Мейсону.
Марк вытер носовым платком вспотевший лоб.
– Почему ты не хочешь этого делать?
– И ты еще меня спрашиваешь? Хотя бы подумай о себе: если я расскажу о том, что ты сделал, он тут же аннулирует твою медицинскую лицензию.
– Не думай, Мэри, что ты так просто сможешь от меня отделаться – я тебе нужен по делу о разводе.
– Чего ты хочешь от меня? Зачем ты меня мучаешь? – Мэри уже почти плакала.
– Только не нужно плакать, – сказал Марк, – иначе весь наш разговор пройдет впустую. Мы обязательно Должны договориться.
– Но я не могу больше сдерживать себя, ты довел меня до слез.
– Успокойся, и тогда мы продолжим разговор. Мэри вытерла заплаканные глаза и твердо посмотрела на Маккормика.
– Марк, если я тебе хоть немного дорога, как ты утверждаешь, то почему ты не хочешь, чтобы я была счастлива? Марк, ты мне должен очень многое: за ложь и за тот ад, в который вверг меня. Ведь ты тогда знал, что я не хочу тебя и ты должен мне по большому счету.
Марк долго искал что сказать. Он заготовил фразы, чтобы убедить Мэри, но теперь, когда он, наконец, собрался их сказать, они показались ему слишком пресными и неубедительными.
– Ну что же ты молчишь? – настаивала Мэри, – скажи, в конце концов, что-нибудь.
– Я не собираюсь тебе мешать, – проговорил Марк, – у меня абсолютно другие планы, я не буду тебе мешать с разводом. Только ты мне должна пообещать одну вещь…
Мэри уже почувствовала о чем попросит ее Марк. Ее глаза вновь наполнились слезами.
– Что? Что ты еще хочешь от меня? – тихо произнесла она.
– Если потом, Мэри, признают, что ребенок мой, ты обязательно подтвердишь это. Если ребенок будет моим, он должен носить мое имя и тогда ты все расскажешь Мейсону Кэпвеллу.
Глаза Мэри округлились от ужаса. А Марк продолжал.
– И он должен будет смириться с этим. Мэри умоляюще посмотрела на Маккормика.
– Марк, ну не будь ты таким жестоким.
– Нет! – выкрикнул Марк, – это справедливо. Не напускай на себя, Мэри, такой обиженный вид. Ты – не мученица, это мне было тяжело, а ты была счастлива, ведь ты ушла к мужчине, который ждал тебя, а я остался один.
Мэри понимала справедливость слов Марка. Ведь в сущности он был виноват только в одном, а она провинилась перед ним во многом.
– Я теряю жену, а возможно, и своего ребенка, а ты не хочешь понять меня, считаешь себя несчастной. Ты попробуй, встань на мое место, – предложил Марк, – глянь на себя со стороны.
Мэри подошла к Марку немного поближе.
– Ну что же, ты боишься меня? Ты бы посмотрел на свое лицо в зеркало, – сказала Мэри, – оно полно злобы и ненависти. Но я с тобой, Марк, согласна, не настолько, чтобы совершить то, о чем ты просишь, но чтобы понять мотивы твоих поступков.
– Мэри, если ребенок будет моим, то пусть он и носит мое имя, тебе решать.
Марк замолчал. Молчала и Мэри. Она собиралась с мыслями, хотя от нее только требовался короткий ответ: да или нет. Но как тяжело было решиться на один из них! И Мэри даже пожалела, что вызвала Марка в Санта Барбару, что им пришлось разговаривать.
– Я не знаю, что тебе сказать, Марк.
– Нет, ты должна ответить
– Я не знаю, я не могу вымолвить эти слова.
– Ну что ж, тогда помолчим, но сегодня ты обязательно мне их скажешь.
Лайонел Локридж вышел на набережную. Он остановился у таксофона, опустил несколько монет и по памяти набрал номер. Вскоре на другом конце провода ему ответил Мейсон:
– Да, я вас слушаю.
– Это Лайонел.
– Лайонел? – удивился Мейсон, но тут же спохватился. – Да, я слушаю.
– У меня есть к тебе предложение, Мейсон, – осторожно начал Лайонел.
– Ив чем оно заключается? Только учти, я никогда не пойду против своего отца.
– Тут возникли кое-какие изменения, – сказал Лайонел, – у меня на яхте Грант и он хочет безотлагательно с тобой поговорить.
– Тем более, – сказал Мейсон, – я никогда не пойду против своего отца.
– Все дело в Памеле, – сказал Лайонел.
– Я не понимаю, о чем ты? – голос Мейсона Кэпвелла дрогнул.
– Тогда приходи, поговоришь с дядей Грантом и все поймешь.
Мейсон колебался.
– Я даже не знаю, что тебе ответить.
– Тогда приходи. Ну чего ты боишься, Мейсон? Поговоришь со своим дядей и тогда решай сам – будешь помогать или же станешь нам поперек дороги.
