– Что ты, София?
– Нет, я не хочу об этом больше говорить. Нет, мне очень тяжело…
– Успокойся, успокойся, – наконец разобравшись в чем дело, попытался утешить Софию СиСи.
– Я уже во всем разобралась, – плечи Софии нервно дрогнули.
– Нет, все не так! София, я тебе сейчас объясню, все совершенно не так, как ты думаешь.
– Почему? Почему ты сам не мог мне сказать? Почему мне должны…
– Кто тебе сказал? – вдруг вставил СиСи.
– Ну почему мне должны говорить посторонние люди? А ты? Ты, самый близкий мне человек, молчал, прикидываясь, что слышишь о моей болезни впервые. Ведь ты все знал и обманывал меня. СиСи, как ты мог?
– София…
– Нет, погоди, я все скажу. Ты хочешь, чтобы наши отношения были честными, но сам, сам поступаешь нечестно в отношении меня, нечестно даже в отношении к самому себе. СиСи, зачем ты меня обманывал?
– София, пойми, я тебя люблю, это сейчас самое главное.
– Нет.
– Да, София, да, – очень твердым голосом сказал СиСи.
Тяжелая дубовая дверь гостиной дома Кэпвеллов распахнулась и двое мужчин вошли, неся перед собой огромную корзину цветов.
– Мистер Кэпвелл, – обратился старший из них, усатый, в странно-измятой сине-красной кепке, – куда поставить цветы?
– Ах, цветы? – вдруг встрепенулся СиСи, – несите их вон туда, – он указал рукой в сторону террасы.
– На террасу? Ставить прямо на столы?
– Да-да, ставьте куда хотите эти цветы, – СиСи посмотрел на огромный букет, потом на Софию.
Та нервно передернула плечами и двинулась по лестнице на второй этаж.
– Черт! Эти цветы… – сам себе прошептал СиСи Кэпвелл.
Мужчины с корзиной цветов переглянулись.
– Странные эти Кэпвеллы, – сказал младший из них своему напарнику.
– Почему странные?
– Какие-то они… вечно у них проблемы.
– А ты откуда знаешь? – спросил старший.
– Да все в городе говорят. Сейчас у них дочь сидит в сумасшедшем доме… Да и вообще в их семье творится черт знает что.
– Какое тебе до этого дело? Тебе платят за то, что ты привозишь цветы, а не за то, что ты распространяешь о Кэпвеллах всякие сплетни.
– Да я не распространяю, – сказал тот, который был помладше.
– Признайся, а здорово было бы жить в таком доме! – сказал мужчина в сине-красной кепке.
– Об этом не могу даже и мечтать. Дом достался им по наследству.
– Богатыми рождаются, – сказал младший.
– Да нет, богатым можно родиться, но потом стать бедняком. Богатыми становятся, – сказал тот, который был постарше.
– А что же ты не стал богатым? – поинтересовался носильщик, опуская корзину на край огромного стола, застланного хрустящей белой скатертью.
– Почему не стал богатым? Не знаю, как-то не повезло мне в жизни.
– Вот видишь, если бы ты родился богатым, значит и сейчас ты был бы богатым и не носил бы эти дурацкие корзины цветов.
– Возможно, возможно. А что у них здесь сегодня произойдет?
– Наверное, праздник. Эти Кэпвеллы всегда на День Независимости устраивают самые большие в городе праздники. Раньше с ними могли еще состязаться Локриджи, а сейчас уже нет, – сказал мужчина в сине-красной кепке, поправляя яркие цветы в корзине.
Хотел бы я, Чарли, поприсутствовать на этом празднике. Небось танцы будут, фейерверк…
– Ну, фейерверк – обязательно. Кэпвеллы всегда устраивают самые шикарные фейерверки, это делал еще их отец, а потом как-то пошло по наследству,
– Хорошо иметь богатых родителей, – вновь сказал рабочий помоложе.
Перл заглянул в общую комнату. Он уже сбросил свой дурацкий шутовской мундир и сейчас был в сером спортивном костюме. Келли, вновь погрустневшая, расхаживала по комнате, скрестив на груди руки.
Она зябко поеживалась, как будто в общей комнате было очень холодно.
– Келли, – возбужденно воскликнул Перл, – твои родители обязательно вернутся, они заставят доктора Роулингса дать разрешение на твое посещение.
Но слова Перла не произвели на Келли ни малейшего впечатления. Она с таким же сосредоточенным и замкнутым выражением на лице прошла в глубину комнаты.
– Послушай, Келли, а ты, случайно, не сказала своим родителям, что с тобой и я нахожусь здесь? – поинтересовался Перл.
Келли вместо ответа покачала головой.
– Ну что ж, тогда отлично.
– Отлично? – переспросила Келли и глянула в глаза Перлу.
– Ну да, в общем-то, хорошо, что ты не сказала. Знаешь, у меня как-то давно был один приятель, которого тоже засунули в такую мышеловку, – Перл перебросил свой дурацкий мундир с одной руки на другую.
Он говорил очень серьезным голосом и Келли прислушалась к его словам, еще не понимая, куда клонит Перл.
– Ну и что, – Келли смотрела прямо в глаза Перлу, – он выбрался из мышеловки?
Перл несколько мгновений молчал, но потом грустно ответил:
– Нет.
– Ясно, – сказала Келли и опустила голову.
– Знаешь, я хотел ему помочь, точно так, как хочу помочь тебе, но не успел.
– Не смог тогда, не сможешь и теперь, – сказала Келли.
– Посмотрим.
– Меня никогда отсюда не выпустят, пока я не выполню то, чего от меня требуют. А я не знаю, чего они от меня хотят, – сказала Келли.
Но договорить Келли и Перлу не дали. Дверь с шумом распахнулась и сестра Кейнор вместе с Адамсом вкатили в комнату тележку, на которой в лечебнице развозили пищу и лекарства.
