— Я все равно узнала гораздо больше, чем ты. Так что, вместо того, чтобы ругаться, ты бы лучше поблагодарил меня за то, что я сделала.
Кастильо пренебрежительно воскликнул:
— Ты бы лучше не совала свой нос куда не следует, от тебя только одни неприятности!
Иден очень не нравился тон, которым с ней разговаривал Круз.
Кастильо постоянно в чем-то упрекал ее, как будто она была его оперативным работником и не выполняла своего задания. Ведь, в конце концов, Иден поступала по собственной инициативе и не ожидала никакой благодарности за это. Однако, столь несправедливые обвинения в излишне неоправданном любопытстве со стороны Кастильо вызывали у нее вполне естественное желание защититься, как и у любого человека.
— Я знаю, почему ты нервничаешь, Круз, — сказала она.
Кастильо внимательно посмотрел на Иден.
— Я смотрю, что ты все знаешь.
Она мстительно улыбнулась.
— Да.
Круз вызывающе посмотрел на Иден.
— Ну, что ж, расскажи. Она сверкнула глазами.
— Круз, ты нервничаешь потому, что я, обыкновенная женщина, которая не принимает абсолютно никакого непосредственного участия в твоей работе, могу сделать за один раз значительно больше, чем ты.
Круз едва сдержался от того, чтобы не сплюнуть от злости.
К сожалению, ему никак не удается убедить Иден в том, что такие авантюристические попытки провести какое-то частное расследование, найти какие-то улики и выдвинуть обвинения, в конце концов, обречены на провал. Слишком уж все это было непрофессионально и, говоря честно, глупо.
Только женщина импульсивная и порывистая могла решиться на такое. Иден рисковала жизнью не известно ради чего. И ее улики и доказательства были настолько слабы, что даже при всем желании Круз ничего не мог предъявить окружному прокурору.
Все ее попытки помочь полиции и Крузу в деле разоблачения шайки торговцев живым товаром оказались напрасными.
Круз понимал все это уже совершенно отчетливо. Ему только было обидно от того, что сама Иден этого не понимает или не хочет понимать — скорее всего из простого самолюбия.
Поэтому, выслушав ее объяснения, он разочарованно махнул рукой и опустился на стул в дальнем углу комнаты.
— Ладно. Допустим, что ты права, — обессиленно сказал он. — Подождем, что нам сможет ответить окружной прокурор.
Мейсон откинулся на деревянную спинку скамьи в церкви, отпил немного виски из плоской бутылки, которая стояла рядом с ним.
Джулия потрясенно смотрела на него.
— Ты хочешь сказать, что Марк мертв?
Мейсон скривился от излишне большого глотка напитка, который сильно обжег ему горло.
Джулия по-прежнему с изумлением смотрела на него. Немного оправившись от последствий неосторожного обращения с крепкой жидкостью, Мейсон осоловело посмотрел в сторону Джулии.
— Ну, что ты смотришь? Я же, кажется, ясно выразился.
Она все так же растерянно хлопала глазами.
— Прости, Мейсон. Я все-таки не поняла…
Тот пренебрежительно махнул рукой.
— Да, ладно, Джулия. Прекрати. Ты все прекрасно поняла. С Марком Маккормиком покончено… Я отомстил ему за Мэри.
— О, Боже!.. — прошептала она.
Чувствуя как ее охватывает нервное возбуждение, Джулия вскочила со скамьи.
— Неужели ты смог сделать это, Мейсон? Я не могу поверить…
Мейсон удовлетворенно улыбнулся.
— Скажи спасибо, Джулия, что я такой добрый.
— За что я должна тебе сказать спасибо?
Мейсон ухмыльнулся.
— За то, что я такой добрый. Иначе ты последовала бы за Марком Маккормиком.
— Ты не сделал бы этого.
— Да. Как видишь, я пожалел тебя.
Джулия растерянно огляделась по сторонам.
— Там… Твой отец… Он ждет звонка. Я пойду поищу какой-нибудь телефон-автомат поблизости.
Джулия бросилась к выходу из церкви, оставив Мейсон я сидеть одного на деревянной скамье посреди просторного зала под сводами церкви.
Он еще раз приложился к бутылке и почувствовал как силы начинают покидать его.
Бессильная слеза прокатилась по его щеке и упала на отворот пиджака.
На Мейсона нахлынула волна такой глубокой тоски, уныния и одиночества, что он едва не разрыдался.
В этот момент он снова увидел перед собой лицо Мэри. Но это было уже не прежнее видение, явившееся ему рядом со свечами алтаря.
Это скорее было просто воспоминание о прежнем видении. Он вспомнил, как Мэри повторила придуманный им девиз: «Не о чем не жалей, никогда не забывай». Мейсон всхлипнул и пробормотал:
— Я никогда не забуду о тебе, Мэри.
Ему показалось, что Мэри продолжает говорить. Он услышал слова: «Но мне показалось, что ты продолжаешь себя винить…»
Мейсон вдруг понял, что это не просто видение — это действительно дух Мэри, опустившийся к нему с небес во второй раз.
— Да. Я виню себя в этом, — удрученно сказал Мейсон. Слезы сами собой катились по его щекам. Он даже не замечал их.
— Ты не виноват, Мейсон, — сказала она. — Ты ничего не мог сделать. Возьми себя в руки. Продолжай жить и не позволяй горю целиком поглотить тебя. Живи так, как ты жил, когда мы познакомились. Ты же сильный. Я верю в тебя…
Она улыбнулась. Мейсон сглотнул слезу.
— Я постараюсь, Мэри. Я постараюсь…
Спустя несколько мгновений все исчезло. Видение растворилось во мраке.
— Не уходи, Мэри, — попросил Мейсон. — Побудь со мной…
