— Не знаю, она, по-моему, собирается стать моим ангелом-хранителем. Не понимаю, что ее сюда тянет, но, по-моему, она пытается стать мне чем-то вроде второй матери.
СиСи подчеркнуто равнодушно произнес:
— Да уж, представляю себе, какой из нее ангел-хранитель, она бы лучше за собой следила.
Мейсон кое-как доплелся до углового столика, на котором стояли графины с обыкновенной водопроводной водой и налил себе стакан.
Из СиСи был неважный конспиратор — Мейсон сразу понял, что отцу от него что-то надо.
Ченнинг-старший с независимым видом прохаживался по номеру, засунув руки в карманы брюк, но глазами он непрерывно следил за сыном. Когда Мейсон стал жадно глотать воду, СиСи подошел к нему и как бы между прочим спросил:
— Что, много выпил вчера?
Мейсон с громадным удовольствием выпил стакан воды и налил себе новый. Обернувшись к отцу, он осипшим внезапно голосом, сказал:
— А ты что, только сейчас это заметил? Наверное, по-твоему, я очень хорошо вчера выглядел, если ты только сейчас узнал об этом.
СиСи пожал плечами.
— Да нет, выглядишь ты, действительно, не важно, это сразу видно. Ну ладно, я просто так спросил.
Мейсон наконец-то утолил свою жажду и шумно вздохнул.
— Отец, ты не перестаешь удивлять меня. Сначала ты заявляешь, что я становлюсь похожим на тебя, потом приходишь ко мне и говоришь, что тебе ничего не нужно. Я никогда в жизни не припомню ни одного случая, когда бы ты спрашивал что-нибудь просто так, из обыкновенного любопытства. Так не бывает, отец. Лучше признайся, что ты хочешь от меня. Может я смогу тебе чем-то помочь. Хотя… — он махнул рукой и не слишком твердой походкой направился к дивану.
СиСи бросил едва заметный взгляд на сына, но в этом взгляде чувствовалась некоторая доля уважения.
— Да, я хотел сказать тебе, что Марк Маккормик подтвердил в полиции свое признание. Так что теперь обвинение будет чистой проформой. Передал бы ты это дело кому-нибудь другому.
Тяжело дыша, Мейсон уселся на диван. Было видно, что ему по-прежнему не дают покоя следствия сильного алкогольного опьянения. Смахнув со лба капельки проступившего пота, он сказал:
— Посмотрим, вообще-то я подумывал взять отпуск.
СиСи согласно кивнул.
— Хорошая мысль.
Но Мейсон не был настроен так дружелюбно к отцу, как это казалось со стороны.
— Что, хочешь поскорее избавиться от меня? — уныло спросил он. — Я действую тебе на нервы?
СиСи удивленно посмотрел на сына.
— Я ничего такого не имел в виду.
— Я собираюсь уйти в отпуск потому, что у меня есть важные, срочные дела.
— Интересно, какие же?
Мейсон устало прикрыл глаза рукой.
— Я хочу возбудить несколько гражданских исков, но не могу сделать этого, пока являюсь помощником окружного прокурора.
СиСи задумчиво прошелся по комнате.
— Я не хочу тебя ни о чем уговаривать, — сказал он, — но неужели ты думаешь, что это разумно?
Мейсон хмыкнул.
— В таком случае, мы проверим это в суде. Можешь начинать массовую мобилизацию своих юристов.
СиСи довольно самоуверенно ответил:
— Хорошо, я именно так и поступлю.
Мейсон вскинул голову:
— Отец, я могу судиться с тобой годами.
СиСи подошел поближе к дивану, на котором, держа трещавшую от напряжения голову руками, сидел Мейсон.
— Знаешь, — с некоторым сожалением сказал СиСи, — я думал, что после разборки с Марком Маккормиком ты немного успокоишься. Я даже выписал чек на два миллиона долларов матери Мэри, — с этими словами он достал из внутреннего кармана пиджака узкий голубой конверт, запечатанный фирменной печатью СиСи Кэпвелла.
— Я хотел бы, чтобы именно ты отдал этот чек матери Мэри.
Мейсон без тени сомнения отрицательно помотал головой:
— Тебе не откажешь в изобретательности, отец. Ловкий ход. Однако, мы не сможем с тобой ни о чем договориться.
— Вот как?
— Отец, я обещаю, у тебя не будет спокойной жизни, — хмуро сказал Мейсон.
СиСи не терял хладнокровия.
— Думаю, что сон из-за этого я не потеряю, — спокойно ответил он. — Сеть открыли, страховые кампании справятся без меня, но оценивать жизнь Мэри в долларах мне противно, — он сделал нажим на последних словах, словно намекая на то, что Мейсон занимается этим делом исключительно из-за денег.
Мейсон мрачно посмотрел на отца.
— Я не за это борюсь. И об этом должно быть известно лучше всех именно тебе, а не кому-нибудь другому.
СиСи спокойно согласился.
— Да, я знаю. Трудно, наверное, постоянно поддерживать в себе злобу. Силы уходят, раны заживают, нужны свежие. Судебные дела, которые тебе не выиграть… Ты думаешь, что поступаешь правильно?
Мейсон скривился в болезненной улыбке.
— Какая проницательность, папа. С каких это пор ты решил рядиться в тогу миротворца? Ведь твоим любимым блюдом всегда была месть.
СиСи почувствовал, что его начинает раздражать ершистость и задиристость Мейсона. Он даже немного занервничал.
— Ты хочешь сказать, что завидуешь мне? — с ответной злостью произнес Ченнинг-старший. — Я знаю, что я никогда не был для тебя рыцарем, но я хочу чтобы родители Мэри взяли эти деньги, и еще одно…
Мейсон с удивлением посмотрел на отца:
— Это еще не все?
