— Никто, — пытаясь выглядеть убедительным, сказал Альварес.
— Никто?.. — с сомнением протянул Пол.
— Уверяю вас, никто!
— Почему ты так думаешь? — спросил Круз.
— Потому, что они сами мне так сказала но телефону.
— И что конкретно они сказала?
— Что я у них единственный информатор в полицейском управлении, кроме меня, у них больше нет выходов на полицию.
Пол и Круз обменялись весьма выразительными взглядами.
Альварес понял, что они не верят его словам, но было уже поздно — ему оставалось только с трепетом ожидать решения своей участи.
— Значит — один ты? — спросил Круз таким тоном, как будто Альварес только что сознался в том, что он Батман.
Тот тут же стал трясти головой в знак согласия,
— Да, да. Один я…
— Ну, хорошо. Допустим. Ведь информация много раз просачивалась не только из полицейского управления… А в ведомстве окружного прокурора у них случайно нет информаторов?
Альварес обмер. Если они догадываются о его связях с окружным прокурором, то ему тогда полная крышка! Не хватало только, чтобы Кастильо узнал о том, что окружной прокурор Тиммонс является организатором всех этих акций.
Разумеется, Альварес ничего не знал о том, что в этом деле крутятся еще и деньги Тиммонса, но и без этого — того, что ему было известно, вполне хватило бы для того, чтобы окружной прокурор угодил в тюрьму на несколько лот.
Правда, в его руках были власть и большое влияние — не то, что возможности простого полицейского инспектора. Если Альварес хоть одним словом обмолвится о нем, то ему тогда можно будет заказывать надгробный камень. Ведь прямых доказательств того, что Тиммонс непосредственно замешан в этом деле нет, а все его слова просто разобьются о неприступную каменную стену. Тиммонс не допустит того, чтобы на него пала хоть тень подозрений. Он найдет способ расправиться с Альваресом. Даже если это дело каким-то образом раскрутится, окружной прокурор найдет способ снять с себя обвинения — он слишком высокопоставленная фигура.
Все это Альварес прекрасно понимал и поэтому боялся даже словом намекнуть на то, что ему известно что-то о роли окружного прокурора в этом деле.
— Нет, нет! — поспешно воскликнул он. — Мне ничего не известно об этом.
Однако при этом его глаза забегали с такой скоростью, что казалось, будто их приводят в действие электромоторы. Естественно, Кастильо обратил на это внимание. Однако, он сделал вид, что верит словам Альвареса. Понимающе кивнув головой, он сказал:
— Хорошо. А теперь отправляйся домой. Альварес вопросительно посмотрел на него.
— Как это? Что это значит?
— Я же тебе сказал! — жестко повторил Круз. — Иди домой… Ты отстранен от работы до выхода на пенсию.
Умоляюще вытянув руки, Альварес подбежал к Кастильо.
— Круз!.. Но ты же говорил, что…
Кастильо вспылил.
— А чего ты ожидал? — воскликнул он. — Ты думал, что тебе за предательство положено дополнительное питание? Ты думал, что мы вынесем тебя на руках отсюда? Большего, чем я уже делаю, я для тебя сделать не могу. Уходи…
Круз резко указал рукой на дверь. В глазах Альвареса что-то потухло, руки медленно опустились. Он понял, что лучшее, что его ожидает — это отставка, хоть и без сохранения пенсии. Правда, в его ситуации это было все-таки лучше, чем пойти под суд и угодить в тюрьму на старости лет, а ведь это вполне могло случиться, если бы Круз дал этому делу ход. Но, похоже, все будет замято.
Не проронив ни единого звука, Альварес покинул кабинет. Кастильо и Уитни остались в комнате вдвоем. Круз дышал так тяжело, как будто ему пришлось пробежать марафонскую дистанцию.
Уитни сокрушенно хлопнул себя рукой по бедру.
— Ну вот, хоть с этим покончили. Надеюсь, что теперь утечка информации относительно полицейских операций прекратится.
Круз невесело усмехнулся.
— Мне бы твой оптимизм, Пол. Я вот как раз уверен в обратном.
— Ты думаешь, что информаторы еще остались? Но ведь Хулио сказал, что он единственный, кто 6ыл замешан в этом деле из полицейского управления…..
Кастильо грустно покачал головой.
— Ты забываешь о ведомстве окружного прокурора, Пол.
— Но ведь это только твоя догадка, Круз. У тебя есть какие-нибудь факты?
— К сожалению, пока фактов у меня нет. Однако, я уверен, что в ближайшем будущем я сумею напасть на след. Тогда, — он поджал губы, — кому-то очень крупно не поздоровится.
Иден чувствовала, что в ее легком романе с окружным прокурором наступает кульминационный момент. Он демонстрировал такие явные признаки заинтересованности, что не воспользоваться этим она не могла. Тем более — она была только вначале своего пути, ей пока ничего не удалось узнать. Хотя неосторожно оставленные Тиммонсом на столе документы дали Иден кое-какую пищу для размышлений.
Поэтому она кокетливо увернулась от Кейта, прошлась по кабинету, заинтересованно разглядывая еще несколько бумаг в рамках под стеклом.
— О, я смотрю, ты получил золотую медаль за успехи в учебе, — польстила она окружному прокурору.
Он удовлетворенно улыбнулся.
— Нет, ты переоцениваешь мои заслуги. Вообще-то, в Йельском университете таких двести пятьдесят человек…
Она рассмеялась.
