— Ну что ж, если такой адвокат как Джулия Уэйнрайт, отказалась от ведения дела, то, я думаю, тебе некого винить, кроме самого себя, Марк. Если ты не смог наладить с ней отношения, то хуже от этого будет только тебе.
— Я не смогу сражаться с тобой в суде, — сокрушенно произнес Марк. — Сейчас сложилась такая ситуация, что я даже не могу себя защитить. Все эти судебные процедуры, утряски, перетряски, все это так тяжело для меня, что я готов отказаться от всего.
Услышав эти слова от Маккормика, Мэри немного воспряла духом.
— Марк, ты прекрасно знаешь, что я не хотела суда, — уверенно заявила она.
Он недоверчиво посмотрел на Мэри.
— Так почему же, черт возьми? — он всплеснул руками, а затем, догадавшись, воскликнул. — А, понимаю, это все Мейсон!
Он раздраженно махнул рукой и отвернулся.
— Послушай, Марк, ты не должен ни в чем обвинять его. Мейсон просто пытался защитить меня и нашего ребенка. Он считает, что суд в этом деле — единственный способ разрешения проблемы. Я даже не знаю, смогу ли я отговорить его сейчас прекратить это дело.
Маккормик покачал головой.
— Мэри, я пришел сюда для того, чтобы поговорить с тобой. Я устал. Понимаешь? Я согласен на все, я готов принять любое твое условие.
Мэри не поверила своим ушам. Она, конечно, надеялась на такой благополучный исход дела, однако, не ожидала, что все произойдет так быстро и безболезненно. Если Марк согласен безболезненно, как он говорит, на любое ее условие, значит, судебное дело будет прекращено, и они избавятся от необходимости вытаскивать все грязное белье на суд скучающей публики.
Это было именно то, что она хотела услышать от Марка. Может быть, такая легкая и быстрая возможность все уладить отняла у Мэри чувство реальности. Она мгновенно уцепилась за последние слова Марка.
— Хорошо, — возбужденно проговорила она. — Ты подпишешь предложенные мной бумаги и откажешься от всех прав на ребенка. Это мое условие. Если ты не согласен, то будет суд.
Маккормик некоторое время подавленно молчал, а затем кивнул головой.
— Хорошо, я подпишу все, что ты предложишь.
Марк всем своим видом продемонстрировал, как нелегко ему принять подобное решение. Он отвернулся, тяжело дыша.
И тут Мэри совершила ошибку. Ей, очевидно, следовало на этой закончить разговор и удовлетворяться тем, чего она смогла добиться от бывшего — хотя, впрочем, пока не бывшего — мужа. Однако она поторопилась вырвать из него еще одну уступку.
— Марк, мне еще нужно, чтобы ты признал, что изнасиловал меня. Он резко обернулся.
— Что это значит? В каком виде я должен это признать?
Мэри подалась вперед.
— Ты должен рассказать об этом всем Мейсону.
Марк стал дышать еще тяжелее, словно разъяренный бык. Глаза его налились кровью, губы плотно сжались.
— Нет, — решительно заявил он. — Этого я не сделаю.
— Я не стану лгать, Мэри.
Мэри сорвалась.
— Марк, ты продолжаешь лгать! — вскричала она.
— Ничего подобного, — повышенным тоном заявил Маккормик. — Я просто занимался любовью со своей женой. И это никогда в жизни не может считаться насилием!
Мэри в отчаянии схватилась за голову.
— Ты не признаешься в этом даже сейчас. Даже самому себе.
Марк, как обычно бывало с ним в подобных ситуациях, перешел на крик.
— Что вам еще нужно от меня? Что вы от меня хотите? Почему вы не можете оставить меня в покое? Я уже отдал вам все, что мог. Посмотри, что я имею в результате! Я потерял работу, и больше вряд ли смогу ее найти, люди говорят со мной только по необходимости, и не иначе. Я обещаю, что не буду искать встреч с тобой и с ребенком тоже. Этого, что — недостаточно? Как по-твоему?
— Нет! — в ярости выкрикнула Мэри.
ГЛАВА 4
Когда окружной прокурор вернулся в свой кабинет Иден беззаботно расхаживала вдоль стен, разглядывая повешенные на них картины.
Увидев Тиммонса, она обернулась и с улыбкой сказала:
— За то время, пока ты отсутствовал, тебе звонило, наверное, пятнадцать человек…
Кейт рассмеялся.
— Держу пари, что ты не ожидала, что тебе придется поработать секретарем в мое отсутствие?
— Да. И это несколько удивительно, потому что звонили они именно сюда, а не Кристине.
— Что ж, — пожал плечами Тиммонс. — Это как раз неудивительно, потому что номер своего телефона я даю такому большому количеству народа, что из них вполне мог бы получиться небольшой город, вроде Санта-Барбары. Ну и что, было что-нибудь важное?
Иден пожала плечами.
— Вроде бы нет. Все говорили, что перезвонят позже, а вот один звонок был очень срочный и, похоже, важный.
— Что за звонок? — сразу же заинтересовался окружной прокурор. — Я надеюсь, что это был приятный женский голос.
— Нет, ты ошибаешься, — рассмеялась Иден. — Это был хриплый голос с испанским акцентом.
