— Скажи мне, Мейсон… — осторожно начал он. — А это имеет какое-нибудь отношение к иску, который ты возбудил против меня?
Мейсон закрыл дверь и подошел к отцу.
— Что ты имеешь в виду?
СиСи покачал головой.
— Извини меня, Мейсон. Я понимаю горе матери Мэри, однако, без твоей помощи она бы не смогла возбудить это судебное дело против меня. По-моему, ты здорово помог ей в этом деле.
Мейсон криво усмехнулся.
Отец, ты переоценил мои возможности.
— Нет, — покачал головой СиСи. — На этот раз у меня нет ни малейшего сомнения в том, что я прав. Я совершенно не хочу тебе льстить, Мейсон. Ты знаешь, как я к этому отношусь. Однако, сейчас я ни капли не сомневаюсь в том, что все это было сделано с твоей помощью.
— Ну и что?
— Мейсон, на этот раз ты перегнул палку. Завтра утром она бы получила свои два миллиона, но ты явно зарвался, потребовав за нанесенный моральный ущерб двадцать пять миллионов долларов. Это излишняя сумма. Твои аппетиты непомерны. Я отнюдь не хочу сказать, что «Кэпвелл Энтерпрайзес» относится к числу неплатежеспособных фирм. Дела у нас идут нормально. Ты хорошо об этом знаешь. Мы в состоянии заплатить такие деньги, но эта сумма нереальна.
Мейсон пристально посмотрел в глаза отцу.
— Признай, что это — справедливое требование, — твердо сказал он. — Или ты, может быть, сейчас попытаешься доказать мне, что я был неправ, выдвинув этот иск. Что ж, в таком случае, я не боюсь надвигающегося судебного разбирательства. Думаю, что в конце концов правосудие окажется не на твоей стороне.
СиСи, как ни горько было ему это признавать, почувствовал, что сын прав. Во всяком случае, его позиция гораздо сильнее, нежели позиция семейства Кэпвелл.
— Послушай, Мейсон, — сдержанно сказал СиСи. — Я не имею к тебе никаких претензий. Я понимаю, ты потерял любимого человека. Твое негодование, твое страстное желание мщения с человеческой точки зрения вполне объяснимы, но… Мейсон, не надо искать виновных! В том, что произошло, нет ничьей вины. То есть, я хочу сказать, что это был несчастный случай… Никакие деньги не могут компенсировать жизнь Мэри.
Мейсон выслушал этот разговор с хладнокровием самоубийцы, стоящего на Бруклинском мосту и выслушивающего последние слова психиатра, который уговаривает его не прыгать вниз.
— Отец, — мрачно сказал он. — Ты превосходный игрок. Любой голливудский продюсер с удовольствием отдаст тебе роль наемной плакальщицы, но меня не разжалобят полуглицериновые слезы… Ты жестоко расплатишься за свою ошибку!..
СиСи непонимающе посмотрел на сына.
— Мейсон, почему ты так беспощаден ко мне? — с горечью произнес он. — Неужели я причинил тебе столько горя?
Мейсон угрюмо посмотрел на отца.
— За всю свою жизнь я любил только двоих женщин, — едва шевеля губами, произнес он. — Первой из них была моя мать, второй Мэри… Но ты отнял их у меня. Мать навсегда уехала из Санта-Барбары. А Мэри подчинилась твоей воле, точнее говоря, твоему нажиму и дала свое согласие выйти замуж за Марка. Сейчас ты, конечно, можешь сказать, что это был вынужденный шаг, что так было необходимо, чтобы облегчить его страдания. Может быть, все это и так… Однако, теперь эти слова не имеют для меня никакого значения.
В его глазах блеснули слезы, губы задрожали. Мейсон едва сдерживал себя, чтобы не разрыдаться.
— Что было затем? В тот трагический вечер ты задержал меня, и Джулия с Марком беспрепятственно убили Мэри!
Мейсон выкрикнул последние слова с такой яростью, что СиСи сморщился и едва удержался от желания заткнуть уши.
— Послушай, Мейсон, — хмуро промолвил он. — Мне неприятно выслушивать весь этот бред.
Мейсон сглотнул слезы.
— Все, что я только что сказал, отец, это правда. И ты прекрасно знаешь об этом. Но, если ты не хочешь признаться хотя бы самому себе в том, что совершенное тобою в той или иной степени ударило по мне, то я отплачу тебе той же монетой. Ты лишишься всех, кто любил тебя! Возмездие свершится, я верю в это.
Не дожидаясь ответа отца, Мейсон молча направился к двери.
— Куда ты? — окликнул его СиСи.
— Мне пора идти. Захлопни за собой дверь.
Фигура Мейсона уже растворилась в вечерней тьме, а СиСи по-прежнему стоял у столика в гостиной, пытаясь осознать услышанное.
Услышав как неожиданный посетитель Тиммонса осторожно дергает за дверную ручку, Иден сочла за лучшее ретироваться. Стараясь не издавать ни единого лишнего шума, она на цыпочках пробралась к платяному шкафу в углу комнаты и забралась туда. Неподвижно застыв среди пиджаков и рубашек она напряженно всматривалась в небольшую щель.
Спустя несколько секунд она услышала как дверная ручка повернулась и входная дверь заскрипела, а затем открылась.
— Кейт, — крикнул посетитель. — Ты здесь?
Не услышав ответа вечерний гость снова повторил:
— Тиммонс, ты слышишь меня?
