Девушка бросила свои дела и метнулась за ним. Спустя несколько секунд они вывели из задымленного помещения Элис, которая, наглотавшись дыма, глухо кашляла в кулак. Из глаз ее катились слезы.
Немного отдышавшись, она прошептала:
— Извините меня, извините.
Перл улыбался, стараясь подбодрить девушку.
— Ничего страшного, Элис. Все в порядке. Не надо извиняться, не обращай внимания… Мы потушили вовремя. Такой случай обязательно бывает хоть раз в жизни у каждого повара. Пролитое масло, к сожалению, иногда загорается. Успокойся, уже все позади.
По щекам у Элис катились крупные слезы.
— Простите, простите… — шептала она. Келли обняла девушку за плечи и сказала:
— Все позади, Элис Не нужно плакать.
— Да! — весело воскликнул Перл. — Давайте вернемся к десерту, приготовленному нашим очаровательным шеф-поваром.
Элис перестала плакать. Вытирая слезы, она с надеждой посмотрела на Келли.
— Все в порядке, — сказала та. — Не нужно плакать.
— Ну, что, Элис, успокоилась? — с улыбкой спросил Перл. — Улыбнись.
Келли ободряюще погладила Элис по руке.
— Я хорошо понимаю тебя. Окружающие части осуждали меня за совершенные поступки. Они выносят поспешные суждения, не разобравшись в ситуации тех мотивах, которыми я руководствовалась. Успокойся.
Элис понимающе кивнула. Перл с удивлением посмотрел на Келли.
— Келли, ты молодец. Ты совершенно объективно оценила суть своего конфликта с окружающим тебя миром. Постарайся теперь вспомнить, что произошло с тобой в отеле. Возможно, вспоминая прошлое, ты восстановишь защитное поле сознания и станешь менее ранимой.
В этот момент дверь кухни широко распахнулась, и в дверном проеме показался Оуэн Мур. Размахивая над головой полотенцем, он пытался разогнать дым. Однако, вместо этого удушливые густые клубы повалили в помещение кафе, поднимаясь к потолку.
— Оуэн, что ты делаешь? — завопил Перл. — Зачем ты закрыл дверь? Нет, нет! О, Боже!
— Я хочу, чтобы здесь был чистый воздух, — растерянно пробормотал Оуэн.
— Нет, не надо! — крикнул Перл.
Но было уже поздно. Установленный под потолком датчик пожарной сигнализации сработал. Заморгала красная лампочка, послышался звуковой сигнал.
— Зачем ты включил сигнализацию? — воскликнул Перл.
Оуэн стал метаться по комнате, бессмысленно размахивая полотенцем.
Ситуация становилась угрожающей: если в службе пожарной охраны засекли сигнал, то это неминуемо означало, что сбежавших из клиники пациентов в скором времени обнаружат. Нужно было срочно что-нибудь предпринять…
Иден осторожно приложила ухо к дверце микроавтобуса. Она услышала, как из подъехавшего к гаражу автомобиля вышел человек и торопливо направился в гараж. Потом она услышала, как открывается дверь в отгороженную комнатку и сидевший там человек сказал:
— А, это ты? Заходи.
Дверь закрылась, и Иден, как ни старалась, больше ничего не смогла расслышать. Она пыталась понять, что происходит, но ей не удавалось это сделать. Она была сейчас слишком далеко.
Иден ужасно хотелось увидеть, кто приехал в гараж, и потому она осторожно потянула на себя ручку машины. Однако, микроавтобус не открывался.
Безуспешно подергав за ручку несколько раз. Иден поняла, что оказалась в ловушке…
Тиммонс вошел в комнату за стеклянной перегородкой и закрыл за собой дверь.
— Добро пожаловать, окружной прокурор! — сказал его собеседник.
Это был высокий седоволосый мужчина с неестественно белыми зрачками глаз.
— Я надеялся встретить тебя дома. Но не застал.
Не поздоровавшись, Тиммонс хмуро буркнул:
— У тебя возникло какое-то неотложное дело? Ты слишком много позволяешь себе — заходишь в гости без приглашения, оставляешь записи на моем столе… Это было безрассудно…
Его собеседник сидел в той же позе — закинув ноги на стол. Внимательно выслушав слова Тиммонса, он рассмеялся.
— А я люблю совершать безрассудные поступки, амиго. Это позволяет поддерживать необходимую форму и не обрастать жиром.
Тиммонс немного успокоился.
— Надеюсь, никто из моих назойливых соседей тебя не видел? — уже более миролюбивым тоном сказал он.
Тот улыбнулся.
— Конечно, нет. Амиго, сердиться все-таки должен не ты, а я. Пойми, в каком серьезном положении я оказался. Но я же не обижаюсь.
Тиммонс полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда две толстые пачки стодолларовых банкнот. Размахивая деньгами перед носом собеседника, окружной прокурор усмехнулся.
— Держу пари, что ты будешь вести себя смирно, пока у меня есть это.
Он протянул деньги своему собеседнику, глаза которого загорелись при виде круглой суммы.
Тот потянулся за купюрами, но Тиммонс, дразня и помахивая деньгами, отдал ему лишь одну пачку банкнот с изображением Бенджамина Франклина.
— Одну — сейчас, — с издевательской усмешкой сказал окружной прокурор, — а еще одну — по возвращении из Мексики.
Его белоглазый визави услужливо вскочил из-за стола и жадно схватил деньги.
— Амиго, разве я когда-нибудь подводил тебя раньше?
Белоглазый направился к выходу из гаража. Спустя минуту Иден услышала, как он крикнул:
— Собирайтесь. Нам пора ехать.
Какой-то человек, очевидно, ожидавший его, вышел из-за утла я направился к микроавтобусу.
