— В моей записке я просил тебя, чтобы мы были вечером одни, — хмуро сказал Мейсон. — Надеюсь, что так оно и есть?
СиСи кивнул.
— Разумеется. И запомни, сынок, ты напрасно направил на меня оружие. Я не боюсь твоего пистолета. Я уже слишком стар, чтобы бояться.
Мейсон пристально смотрел на него.
— А должен. Ты должен его бояться! Марк боялся! Я нанес ему свой визит раньше. Ты не знаешь, папа, каким искренним бывает человек перед смертью. Но я пришел сюда не для того, чтобы говорить с тобой о Марке. С ним все кончено и с Джулией тоже. Ты последний в моем списке.
СиСи сокрушенно покачал головой:
— Но ведь я не сделал тебе ничего, Мейсон! Ты ищешь виновных там, где был просто несчастный случай. Почему бы тебе не посмотреть фактам в лицо?
Мейсон прищурился:
— Я знаю все факты, я был там. Помнишь, мы все были там — и ты, и Марк, и Джулия, и Мэри. Ты не можешь отрицать этого. Ты помнишь Мэри, отец?
СиСи почувствовал, что не может вести разговор ПОД дулом пистолета. Он вспыльчиво воскликнул:
— Я не собираюсь оставаться здесь и выслушивать весь этот вздор! Ты говоришь какую-то чушь, Мейсон. С этими словами он направился к выходу из гостиной.
Мейсон крикнул ему вслед:
— Ты останешься, отец!
Не обращая внимания на его слова, СиСи продолжал шагать дальше. Его остановил лишь звук выстрела. СиСи замер посреди гостиной, словно громом пораженный. Такой решительности от сына он не ожидал. Точнее, он мог ожидать ее от кого угодно, только не от Мейсона. В его представления Мейсон был вечным неудачником, обреченным на прозябание и второстепенные роли. Но случившееся несколько секунд назад убедило его в том, что, очевидно, он ошибался. СиСи медленно повернулся я надменно закинув голову посмотрел на сына.
— Отец, ты останешься и выслушаешь меня, — решительно сказал тот.
— Мейсон, — укоризненно покачал головой СиСи. — Не стоит из-за нелепых предубеждений губить свою жизнь.
Мейсон медленно покачал головой:
— А я и не собираюсь губить свою жизнь, — мрачно сказал он. — Речь идет о твоей жизни.
— За что? — снова вспылил Кэпвелл-старший. — За то, что я оказался в «Ориент-Экспресс», когда все случилось? Тогда почему бы не обвинить во всем официантов или рабочих, которые вешали вывеску? Или ветер, который сорвал ее?
— Отец, что с тобой? — с горечью сказал Мейсон. — Ты что, не можешь отважиться взять на себя ответственность за то, что сделал?
— А что, что я сделал?! — рассерженно воскликнул СиСи. — В чем, по-твоему, я виноват?
— Ты виновен в том, что остановил меня, не дал мне подняться на крышу, ты задержал меня своим нудным разговором, и я не успел вовремя подняться к ним и спасти Мэри!
— Извини, но это же чепуха, — ошеломленно произнес СиСи.
Мейсон не сводил с отца пистолета. Но губы его вдруг задрожали, в уголках глаз появились слезы.
— Я любил ее, — с горечью сказал он. — У нее должен был быть мой ребенок, — всхлипывая, продолжал он. — Это должен был быть твой внук, а ты ведешь себя так, как будто мы должны обо всем забыть!
СиСи отрицательно покачал головой:
— Я любил ее, Мейсон. У меня сердце разрывается, когда я думаю о ее безвременной смерти. — Он подавленно умолк.
В разговоре наступила пауза, во время которой отец и сын почувствовали, что испытывают одинаковые чувства.
— Есть что-то бессмысленное в ранней внезапной смерти, — наконец заговорил СиСи. — Что-то особенно бессмысленное, ранящее.
Но Мейсон возразил:
— Особенно? Нет, я бы так не сказал. Не больше бессмыслицы, чем во всем прочем, что нас окружает. А если такая бессмыслица ранит нас, то только лишь от того, что безвременная смерть очевиднее всего остального противоречит нашим представлениям о самих себе.
СиСи изумленно уставился на сына.
— Прости, не понял, — сказал он.
— Я хотел сказать, что бессмысленная смерть очевиднее всего противоречит тем представлениям, которых, мне кажется, придерживаешься ты, отец. Если что-то кажется тебе бессмысленным, значит, должно существовать и что-то иное — разумное. Разумным мы все считаем свое представление о себе. Мы себе кажемся свободными людьми, которые предназначены для определенной цели. Но вот раз за разом случаются события, с этим представлением не ладящие. Одна случайная смерть, другая. Вспомни, отец: Ченнинг-младший, Дилан Хартли. И что же мы делаем? Мы эти события называем несчастными случаями — они для нас лишены смысла и логики.
— Разумеется, — всплеснул руками СиСи. — А как же может быть иначе? Какой смысл ты видишь в том, что внезапная смерть постигла нескольких человек? Причем это были молодые люди, у которых вся жизнь еще была впереди. Ведь они еще могли столько полезного сделать, принести счастье другим. Разумеется, я считаю, что все эти несчастные случаи абсолютно лишены смысла и логики.
Мейсон задумчиво покачал головой:
— Прости, отец, а по каким критериям это определяется?
СиСи недоуменно пожал плечами.
— Ну, я не знаю… Если ты намерен сейчас вдаваться в философские споры, то я, конечно, могу поднапрячься и вспомнить что-нибудь из университетского курса, но, честно говоря, я не расположен к этому именно сейчас. Мейсон махнул рукой.
