— Тэд, мы уже двадцать пятый раз говорим об одном и том же, никак не пытаясь понять друг друга.
— Я пытаюсь тебя понять, — Тэд криво улыбнулся.
— А я пытаюсь понять тебя, — Каролина улыбнулась в ответ.
— И что?
— А то, Тэд, что это невозможно.
— Каролина, но ведь я хороший человек, ты же меня когда-то полюбила, и мы были счастливы.
— И я хороший человек, — Каролина вновь улыбнулась. Но наверное, два таких замечательных человека не могут составить пару.
— Почему не можем? Ведь у нас все было прекрасно.
— Было, было, вся наша жизнь в прошедшем времени, сейчас у нас ничего нет, кроме вот этого полуразрушенного дома.
— Да, дом мы с тобой испортили изрядно.
— Вот и я говорю об этом же. И если мы будем продолжать и дальше в таком же духе, то через неделю от дома останется только фундамент. Ты этого хочешь, Тэд?
— Нет, этого я не хочу, я хочу, чтобы наш дом был полной чашей, чтобы мы были в нем счастливы, чтобы к нам приходили гости, чтобы все было как раньше.
— Тэд, ты опять говоришь в прошедшем времени.
— Хорошо, я буду говорить в будущем: у нас все будет замечательно.
— Тэд, у нас ничего не будет замечательным, тем более вместе. Мы должны жить порознь, ты сам по себе, я с сыном — сама по себе. И тогда, возможно, как-то мы сможем наладить свою жизнь. И может быть, — Каролина задумалась, — когда-нибудь, через много лет ты вновь вспомнишь обо мне, забудешь все плохое. И тогда мы сможем встречаться как старые друзья.
— Друзья? — Тэд грохнул кулаком по столу, — я не хочу быть твоим другом, я хочу быть твоим мужем, твоим любовником.
Каролина горько засмеялась.
— Этого не будет, об этом ты можешь забыть навсегда, с любовью покончено.
— Каролина, хорошо утешать себя воспоминаниями один день, два, но нельзя же жить только ими.
— А я и не пытаюсь этого делать. Я хочу сохранить дом — единственное стоящее, что было у нас вдвоем. Ведь ты, Тэд, не хочешь понять: дом для меня — это ты.
— Каролина, но я тоже часть этого дома. Здесь мои воспоминания, если ты останешься жить здесь одна, ты будешь видеть мои статуэтки, кровать, на которой я спал… И неужели ничего не шевельнется в твоей душе, не проснется жалость?
— Тэд, лучше тебе уйти, я хочу запомнить тебя хорошим человеком, таким, каким ты был до всего.
— Каролина, так невозможно, ты изменилась сама и не хочешь вернуться к прежней жизни.
— Я ни в чем не виновата. Разве только в этой идиотской болезни. Нет, Тэд, возврата не будет ни в чем, только в воспоминаниях, когда я останусь одна и может быть, смогу убедиться, что люблю тебя. Но все равно, видеть тебя не захочу еще очень долго.
— Каролина, ответь честно, ты и в самом деле нисколько уже не любишь меня? Только не ври.
Каролина замялась.
— Я не знаю.
— Ну ладно, не хочешь отвечать, не отвечай.
— Нет, я тебе отвечу, — женщина подняла взгляд, — я не знаю, люблю еще или нет, но сейчас я чувствую только ненависть.
— Ненависть? — Тэд немного помолчал, — это слишком сильное слово. Это чувство — может быть даже более сильное чем любовь.
— Можешь утешать себя и этим, Тэд, можешь льстить своему самолюбию, но ты с каждым днем делаешься все более и более смешон, ты уже растерял, наверное, две трети своих клиентов, ведь в Сан Луис Обиспо только и говорят о твоей выходке, о том, как ты испортил рыбу.
— А мне ничего не оставалось делать, поверь, ведь ты забралась тайком на мою территорию и привела еще гостей, чтобы они смеялись надо мной.
— Это ты сам, Тэд, выставил себя в смешном свете, а заодно и меня. Мы навредили друг другу.
— Тем более, — ухватился за спасительную возможность Тэд, — может быть твой бизнес тебе очень дорог и ты хотя бы ради него вернешься ко мне, а потом все забудется и мы начнем спокойную жизнь.
— Тэд, когда ты рядом, я не могу быть спокойной. Ты уже научился делать мне больно и теперь хоть изредка будешь доставлять себе такое удовольствие.
— Каролина, я могу тебе поклясться…
— Чем, Тэд, ты можешь поклясться? Что у тебя в жизни осталось святого?
— Мой дом, — не задумываясь ответил Тэд.
— Твой? — зло ответила Каролина. — Он мой.
— Вот и поговорили…
Каролина обвела взглядом стол. На блюде оставалось еще три бутерброда, свечи догорали.
— Тэд, нам осталось не так уж много времени.
— Почему? Ночь еще длинная, можно поговорить о многом.
— Тэд, я решила, лишь только погаснут свечи, мы разойдемся, и я перед расставанием скажу тебе то, что хотела сказать.
— Ты не хочешь сделать этого сейчас?
Каролина пропустила это замечание мимо ушей.
— Тэд, почему ты не ешь бутерброд, ты же сам хвалил?
— У меня от этих разговоров пропал аппетит.
Каролина сама взяла в руки блюдо и поднесла к Тэду.
— Возьми, попробуй, они очень вкусные.
Тэду вновь не понравился ее взгляд, настороженный и немного печальный.
— Каролина, — сказал Тэд, беря бутерброд и откусывая от него кусочек, — ты не хочешь понять, что все обиды можно забыть, можно вернуться к прежней жизни. Никто из нас еще не перешел ту страшную черту, из-за которой нет возврата.
— Как знать, — ответила Каролина, — каждый решает этот вопрос для самого себя отдельно. Ты уверен, что еще остался нормальным человеком, я же думаю про тебя иначе.
