Но только ли в смерти Мак–Клора повинен Рикардо? Круз помотал головой. Нет, на совести у этого подонка должны быть сотни, если не тысячи одурманенных людей, исковерканных судеб, загубленных жизней.
Остановить злодея — вот в чем состояла благородная, хоть и трудная задача.
И выполнить ее Круз решил обязательно. «Пусть даже для этой победы придется пожертвовать жизнью», — подумал Кастильо.
Вернулся сержант Руперт.
— Инспектор, судя по всему, вам он сказал что‑то такое, что вас просто ошеломило, — предположил сержант.
Круз задумчиво посмотрел на него и кивнул.
— Да, парень, ты прав.
— А вот комиссар Соммер, который был тут до вас, ушел совершенно недовольный. Арестованный, судя по настроению комиссара, ничего ему не сказал.
«Комиссар, комиссар… — крутилось в мозгу Круза. — Ах, да! Соммер просил меня сразу после допроса зайти к нему и все рассказать. Якобы для обмена сведениями… Я, мол, расскажу тебе все, что узнал, ты — мне…» Круз усмехнулся.
«Как бы не так, старина Соммер! — подумал Кастильо. — Нет уж, от меня ты не дождешься никаких сведений. Для тебя, шеф, это дело при его успешном завершении — всего лишь очередная ступенька в продвижении вверх по служебной лестнице, а мне надо отомстить за друга».
— Вы так и будете здесь сидеть, инспектор? — поинтересовался сержант.
— Что? — отвлекся от своих мыслей Круз. — Ах, да. Я пойду, Руперт, спасибо.
Он медленно поднялся и вышел впереди сержанта из дверей комнаты допросов.
Находясь на коридоре, Круз вдруг услышал истошный крик:
— Мистер Кастильо! Я знаю, что вы меня слышите! Я честное слово не хотел этого! Честное слово!
Это кричал Ник Тичелли, стоя у дверей своей камеры. Он услышал звук шагов выходящего Круза и решил сказать свое последнее слово.
Круз нахмурился. Нет, с парнем все было кончено. Может быть, его суд и оставит в живых, учитывая, что убийство он совершил в наркотическом бреду, и что у Ника есть жена и двое детей… Но за это Кастильо не мог ручаться, к тому же он считал, что о таких вещах у него голова болеть не должна.
В конце концов, это область компетенции суда.
Мартин Гастингсон ждал Круза, стоя у окна и нетерпеливо покачиваясь на ногах. Он сразу обернулся на звук открываемой двери и был немало озадачен, когда увидел на губах Кастильо довольную улыбку.
— Что с тобой, Круз? — спросил Мартин. — Ты убегаешь, когда твое лицо перекошено от гнева, и возвращаешься в веселом настроении. Ты допросил его?
Круз бросил взгляд за прозрачную стену, туда, где сидел комиссар Соммер.
— Минуту, Мартин, — сказал Круз. — У меня есть здесь дельце. Потом мы поедем с тобой в одно место, и я тебе по дороге все расскажу!
Он оставил заинтригованного напарника стоять у окна и вошел в «кабинет» комиссара Джонатана Соммера.
— Ну что, Кастильо? — поднял глаза тот. — Заговорил Тичелли? Что он рассказал тебе?
Но довольная улыбка уже давно исчезла с лица Круза. Теперь концы его губ были опущены вниз, словно инспектор был чем‑то сильно расстроен.
— Что молчишь? — настороженно спросил шеф. — Выкладывай все как есть, мы вместе примем решение…
Круз присел на пластиковый стул и отрицательно помотал головой.
— Нет, комиссар, я вас разочарую. Парень ничего не рассказал.
— Как так? — воскликнул Джонатан Соммер с почти натуральным изумлением. — Такого просто не может быть! Он что же, вообще молчал?
— Конечно, нет, — ответил Круз. — Однако, он только говорил, что был под воздействием наркотиков. Сказал, что у него просто отшибло вес мозги…
Комиссар Соммер кивнул. Видимо, арестант ему говорил те же слова.
— А он не сказал, кто ему продавал наркотики? — поинтересовался Соммер, и тут Круз Кастильо заметил, как у старика мелко–мелко начала подрагивать левая бровь.
«Ты придаешь такое большое значение этому вопросу?» — мысленно спросил Кастильо комиссара и в мыслях же ехидно усмехнулся.
— Тичелли сказал, что не помнит. Каждый раз это были новые люди, — соврал Круз. — Во всяком случае, он мне пообещал, что если он кое‑что и вспомнит, то только в суде. Но не здесь…
Круз вздохнул.
— А вам он что сказал, комиссар?
Джонатан Соммер внимательно посмотрел на инспектора.
— Ты знаешь, сынок, ты добился тех же результатов, что и я, — сказал он. — Видимо, парню действительно нечего пока сказать, раз он тебе и мне сообщил примерно одно и то же. Что же, это понятно. Ему в тюрьме, естественно, никаких наркотиков не давали. У него сейчас просто голова может быть немного задурена. Знаешь, как бывает: голова кружится от того, что совершенно трезв…
— Ладно, — пробормотал Круз. — Тогда придется подождать, когда его мозги что‑нибудь еще припомнят.
Но в душе он был страшно доволен, что ему удалось утереть нос Соммеру.
Круз поднялся со своего места.
— Шеф, я пойду, — сказал он. — Нам с Мартином пора выезжать на маршрут.
— Да–да, парни, — кивнул Соммер. — Действуйте. Круз повернулся и вышел в помещение инспекторов.
— Я наблюдал за тобой через стенку, — сообщил ему Гастингсон. — Но ты, негодяй, плотно прикрыл за собой дверь…
Круз улыбнулся.
