Но тут сзади к Джулии подошел Мейсон. Он ехидно улыбался, Джулия так и не услышала его шагов. Мейсон положил ей руку на плечо, женщина вздрогнула и обернулась.
— Советник, — растягивая слова проговорил Мейсон, — кто это вас так напугал?
Джулия ничего не ответила. Она лишь смерила мужчину презрительным взглядом. Метрдотель безучастно смотрел на разговаривающих.
— Кто же так постарался? Маньяк или неудачный любовник? — лицо Мейсона расплылось в неприятной улыбке.
— Отвали, Мейсон, — зло бросила Джулия, засунула Руки в карманы брюк и вальяжной походкой двинулась к выходу.
Улыбнулся и Мейсон.
— Не очень‑то прилично ведут себя здешние посетители.
— Не всегда, — метрдотель развел руками.
— Ничего, ничего, — успокоил его Мэйсон и оглядел зал.
Тут он увидел Марка Маккормика и, широко улыбнувшись, двинулся к его столу.
— О! Какие люди здесь ждут кое–кого!
Мэйсон, не спрашивая разрешения, отодвинул стул, удобно устроился напротив Марка.
— Ты что, по–прежнему работаешь в ЦРУ? — усмехнулся он.
Марк ни приглашал, ни возражал. Пауза затянулась. Наконец, не выдержав, мистер Маккормик спросил:
— Мейсон, где Мэри? Ты поднял меня из постели телефонным звонком, а где она, ты можешь сказать?
По лицу Мейсона было видно как неприятно начинать ему разговор. Но ничего не оставалось делать, как только говорить о деле.
— Марк, мы подали прошение о разводе. На днях мы встречаемся со святым отцом. Он, кстати, тоже хотел бы тебя видеть.
Марк отвел глаза в сторону. Он сцепил пальцы рук и еле заставил себя сказать.
— Мейсон, почему такая спешка?
— Нам просто не терпится пожениться.
— Это не ответ. Почему вы молчали до моего отъезда?
Мейсон немного помолчал, а потом уже другим тоном, более спокойно, предложил:
— Марк, наверное ты устал с дороги, тебе стоит отдохнуть и только потом мы сможем поговорить всерьез, иначе тебя все будет раздражать, да и меня тоже.
— Мейсон, но ведь не я тебе позвонил, а ты мне. Значит, ты сумел уломать Мэри, а, Мейсон?
На этот раз взгляд пришлось отвести Мейсону. А Марк, почувствовав его нерешительность, тут же подался вперед.
— Так ты все‑таки уломал Мэри? Да?
Наконец, Мейсон нашел в себе силы, чтобы ответить.
— Дело не во мне, Марк, просто Мэри боится встречаться с тобой.
Марк задумался: ему не хотелось верить в слова Мейсона. Но в глубине души он понимал, что на самом деле все так и есть. Ведь он страшно виноват перед своей женой. Он почувствовал как нервно дергается уголок его губ и тут же прикрыл рот рукой.
Он постарался напустить на себя безразличный вид, тряхнул головой, откинул со лба длинную прядь волос.
— Ясно, — проговорил он, — а зачем, если не секрет, вам понадобился столь быстрый развод? Я что‑то не понимаю, какой в этом смысл? Если можешь — объясни.
Мейсон напрягся: ну как он мог объяснить другому человеку то, в чем не был уверен сам? Но Мэри рядом не было и отвечать приходилось самому и брать на себя всю ответственность.
— У нас немного изменились планы, — расплывчато ответил Мейсон, — да–да, Марк, изменились планы.
— Да, значит, я напрасно прилетел в Штаты, — кивнул Марк.
Его начала забавлять нерешительность Мейсона. Он понял, что тот сам многого не знает и почувствовал себя увереннее. Он вновь сложил перед собой руки на столе и в упор посмотрел в глаза своему противнику.
Некоторое время они так и смотрели в глаза друг другу, ожидая кто первым не выдержит и отведет взгляд. Но никто не хотел сдаваться первым.
— Она живет у тебя? — быстро спросил Марк.
— Она не хочет видеть тебя, — уклонился от ответа Мейсон.
— Если это все, что ты хотел мне сказать, Мейсон, то я могу… Нет, я даже это сделаю — пошлю вас ко всем чертям. Я, Мейсон, даже пальцем не пошевелю, даже мизинцем, ради вашего семейного счастья, — Марк резко поднялся и вышел из‑за стола.
Мейсон нервно покрутил бокал с минеральной водой в руках. Он испугался, что вся эта встреча будет напрасной и окликнул удаляющегося Марка.
— Ты надолго здесь?
— Улетаю вечерним рейсом.
— Марк, подожди!
— Счастливо оставаться.
— Нет, Марк, ты все‑таки должен остаться, я тогда все расскажу.
Марк в нерешительности остановился — он не знал, что ему делать. Гордость подсказывала — уйти, здравый рассудок — остаться. Он облокотился о стену и пытливо посмотрел на Мейсона, ожидая продолжения разговора.
— Да, Марк, я расскажу тебе всю правду — ту, которую знаю.
Тэд сидел в дикторской студии радиостанции. У него на голове были надеты массивные наушники, предо ртом покачивался блестящий микрофон. Тэд всегда чувствовал себя уверенно за дикторским пультом. Все тумблеры и переключатели были под руками. В любой момент он мог послать в эфир то, что хотел. Музыка постепенно стихала и Тэд готовился вновь включить свой микрофон.
— А теперь, — сказал он, проверяя свой голос перед выключенным микрофоном, — песня, посвященная матерям.
Его рука потянулась к переключателю, он дождался когда музыка совсем смолкнет и включил микрофон.
