— Вот это уж точно, что я от тебя видел, Мейсон, так это одни неприятности.
— А ты большего и не заслужил.
— Не волнуйся, я буду на слушании дела.
— С похмелья? — строго спросил Мейсон и тут же поймал себя на мысли, что, в общем- то, он не имеет морального права говорить с Марком в таком тоне.
Но и извиняться желания не было. Это выглядело бы смешно, а смешным Мейсон казаться не хотел ни в чьих глазах. Он чувствовал себя сегодня победителем, хотя в глубине души оставался неприятный осадок.
Марк передумал пить, он отставил стакан и повернулся к Мейсону.
— Как я понимаю, ваша спешка из‑за того, что вы хотите пожениться еще до рождения ребенка.
Мейсон кивнул.
— И я решил вам помочь.
— Хорошо, — пожал плечами Мейсон, — наконец- то, от тебя будет хоть какая‑то польза.
— Насчет пользы и вреда ты бы, Мейсон Кэпвелл, лучше помолчал.
— Я, Марк, немного волновался из‑за того, что Мэри встречалась с тобой одна.
Марк коротко рассмеялся, но тут же улыбка исчезла с его лица. Он пристально посмотрел на Мейсона. Тот от этого взгляда смутился.
На дне стакана оставалось еще немного виски и Марк нервно допил его.
— Ты зря, Мейсон, волнуешься, ведь Мэри все еще моя жена.
— Но она никогда не была такой по существу — это чистая формальность, — возразил ему Мейсон.
— Говори, говори, Мейсон, но пока она еще моя законная жена.
— Марк, ты же сам знаешь, это не так. Она с самого начала должна была быть моей. Ваш брак — ошибка.
— Можешь говорить, что угодно, но сейчас закон на моей стороне.
— У нас будет ребенок, — наконец, привел свой последний аргумент Мейсон.
— Да, — Марк ехидно улыбнулся, — у вас с Мэри будет ребенок. Точнее, у нее.
— Что ты хочешь этим сказать? — Мейсон Кэпвелл напрягся.
— А я ничего тебе больше не скажу. Думай сам.
Марк заглянул на дно пустого стакана. Его глаза светились сумасшедшим огнем. И Мейсон только сейчас заметил, насколько Маккормик пьян.
— Я сейчас не собираюсь говорить с тобой о серьезных делах, — сказал Мейсон.
— Тогда можешь идти. Зачем меня искал? Если считаешь, что я пьян, то ошибаешься.
— Я бы не сказал, что ты, Марк, трезв.
— Может, я и выпил немного лишнего, но я, Мейсон, волнуюсь. Сегодняшние разговоры мало способствовали успокоению.
Марк отвернулся от Мейсона и посмотрел в пустой зал ресторана.
— Мне кажется, — сказал Мейсон, — тебе нужно вернуться в отель. Завтра слушание дела.
— Ты уже говорил об этом.
— Я буду напоминать тебе много раз, пока ты не отнесешься к этому серьезно.
— Я понимаю, — Марк расплылся в улыбке, — кто‑то теряет, а кто‑то находит. Ты отнял у меня Мэри и теперь собираешься стать счастливым отцом.
— Не вижу повода для колкости, — Мейсон хотел подняться, но Марк резко обернулся.
— Подожди, посиди еще немного.
— А что ты собираешься делать? — спросил Мейсон
— Кэпвелл, — виски уже допил, а начинать новую порцию, по–моему, не имеет смысла. Быть более пьяным, чем ты сейчас, уже нельзя.
— Мой ум трезв, — отрезал Марк, — и рассуждаю я здраво. Вот ты говоришь о ребенке, о том, что хочешь дать Мэри счастье. А по–моему, Мейсон, ты думаешь только о себе. Ведь ты даже не удосужился узнать, что у меня на душе, о чем я думаю. Я был вам безразличен — тебе и Мэри — и только когда во мне возникла надобность, вы вспомнили о том, что существует Марк Маккормик, и я прилетел на ваш первый зов. Я готов броситься на помощь. А ты, Мейсон, считаешь, что это я обязан тебе и Мэри.
Мейсону не хотелось продолжать глупый разговор, но другого выхода у него не было.
— Я бы и не вспомнил о тебе, Марк, если бы не ребенок. У меня не было ни малейшего желания слышать и произносить твое имя.
— А вот это зря. Я могу сказать тебе прелюбопытную вещь, — Марк замолчал и опустил голову на руки.
Мейсон сидел в напряжении. Он чувствовал, что Марк теперь созрел для того, чтобы сказать то, о чем молчал раньше, то, о чем не говорила ему Мэри.
И Марк, не поднимая головы, произнес:
— Постарайся, Мейсон, быть хорошим отцом. Возможно, ребенок мой.
— Что ты сказал? — почти выкрикнул Мейсон, но Марк только махнул рукой.
— Ты же сам сказал, Мейсон, я — пьян. Так почему ты сразу поверил мне? Не слушай мои бредни. Иди и думай — правду я сказал или нет.
Иден и Том уже порядком отъехали на машине от бара вдоль побережья. Но Иден вдруг вскрикнула:
— Том, мы возвращаемся!
— Что такое? — удивился парень. — Что‑то случилось?
— Нет, ничего не случилось, но мы должны вернуться. Ты оставишь меня возле бара, а сам уедешь.
— Но мы же с тобой собирались навестить совсем другое место.
— Извини, Том, но я передумала. Мне очень важно быть там.
— Неужели свидание? — Том развернул машину и они вновь направились к бару.
— Нет, Том, это сложно объяснить, я сама не могу понять себя до конца. А тем более сделать так, чтобы понял ты. Извини, я испортила тебе вечер.
— Ничего, — Том пожал плечами, — я уже привык к твоим выходкам и они мне кажутся вполне нормальными. Я, честно говоря, Иден, удивился, если бы этот вечер прошел нормально.
Том подъехал почти к самому бару и остановил машину. Иден, не дожидаясь пока он откроет ей дверцу, выскочила на улицу.
— Может тебя подождать?
