— Да, конечно, я это помню, — СиСи скрестил на груди руки и улыбнулся, — мне кажется, что тогда на тебе, София, было что‑то серебристое, сверкающее, легкое, элегантное. Мне не изменяет память? — СиСи посмотрел на счастливо улыбающуюся Софию.
София кивнула, хотя она прекрасно помнила, что на ней было совсем другое платье.
"Но зачем разочаровывать СиСи, ведь он так счастлив и доволен жизнью"
А СиСи не унимался: он широко раскинул в стороны Руки, как бы предлагая все, что есть в его доме своей любимой женщине.
— Ты знаешь, София, тогда ты была так красива и элегантна, так воздушна и легка, что я… Извини, София, сейчас я несу какую- то чепуху…
— Да нет, СиСи, продолжай, ты знаешь, как мне приятно все это слушать!
— Ты хочешь, чтобы я продолжал вспоминать?
— Ты всегда умел говорить, а тогда…
— Когда? — переспросил СиСи.
— Когда я впервые вошла в этот дом, мне так нравилось тебя слушать… Я была буквально очарована твоими речами, ты был обаятелен и прост, а я волновалась и переживала… И не могла выдавить из себя ни единого слова. Это было очень смешно.
— Послушай, дорогая, ты говоришь о том вечере? Ты тоже его вспоминаешь?
— Конечно, разве можно забыть? Ведь это было только один раз в жизни.
София качнула головой, тяжелые камни в серьгах тоже качнулись и ослепительные блики сверкнули в полумраке гостиной.
"Боже, как она хороша! — подумал СиСи — и эта женщина будет моей. Она была моей и вновь будет моей, но теперь — навсегда".
Но он не сказал этого, только подумал, и улыбнулся своим тайным желаниям.
— София, я тебе хочу признаться: в тот вечер у меня как у ребенка от страха дрожали поджилки.
— А теперь?
— Теперь? — мужчина задумался, ухмыльнулся, схватил Софию за руку и буквально увлек в глубину гостиной. — Ты была тогда кинозвездой.
— Я? СиСи, не преувеличивай, может быть, маленькой кинозвездочкой.
— Да нет, ты была настоящей кинозвездой — ослепительной, элегантной, прекрасной. Мне казалось, я никогда в жизни не видел женщины красивее тебя. София, поверь мне, это чистая правда.
— Ты преувеличиваешь.
— Да нет, София, я смотрел все твои фильмы, читал все газеты, где писали о тебе, читал журналы с рецензиями на твои фильмы.
Он, не выпуская рук Софии, развернулся к ней лицом. София смущенно потупила взор, румянец заиграл на ее щеках.
— София, я был очарован тобой. Да что тогда?
СиСи нервно качнул головой.
— Что тогда? Я и сейчас очарован тобой.
Мужчина и женщина помолчали некоторое время, потом СиСи сказал:
— Не бойся, София…
В его голосе прозвучала такая страстная мольба о прощении за все ранее совершенные ошибки и обиды, причиненные этой женщине, что София дрогнула, а на ее большие лучистые глаза навернулись слезы.
В полумраке гостиной ее глаза сверкали сильнее и ярче, чем бриллианты в серьгах.
— СиСи, у нас с тобой столько всего было в жизни… столько разного, что я уже почти ничего не боюсь, — София смотрела на своего бывшего возлюбленного слегка снисходительно, но в то же время ласково и покорно.
— А теперь круг замкнулся? — спросил СиСи.
— Да, да, круг замкнулся, — София протянула свою дрожащую руку к СиСи.
Мужчина тут же схватил ее трепетную ладонь и сжал в руках.
— София, ты даешь мне шанс. Я его так ждал. Я его так хотел, — глядя в бездонную темноту глаз Софии, говорил СиСи. — Я всегда мечтал о том, чтобы ты вернулась, я ждал этого момента и в ожидании испробовал всякого, но не нашел утешения. Я наполнял свой дом вещами, я окружил себя людьми, мне казалось, жизнь идет, а она, София, стояла… или проходила мимо — не знаю. Но только сейчас я понял — моя жизнь была пуста без тебя.
— Да, ты умеешь соблазнять, — улыбнулась София и наклонила голову.
— Не надо говорить таких слов, мне больно, я так виноват перед тобой!
— Но я и не безгрешна, ты тоже многого не сможешь простить мне, — улыбнулась женщина.
— Неужели мы должны что‑то прощать друг другу?
— А без прощения не бывает любви.
СиСи поднялся на одну ступеньку повыше, София сделала неуверенный шаг. Ей хотелось последовать за СиСи, но она колебалась.
— СиСи, тебе не кажется, что прошлое невозможно вернуть?
— А давай мы попробуем это сделать. Или ты вновь боишься меня?
— Да, СиСи, я вновь боюсь, но теперь не тебя, я боюсь себя.
— Почему? — изумился СиСи. — Неужели ты думаешь, что я не люблю тебя больше?
— Нет, — улыбнулась София, — я боюсь себя. Я могу показаться тебе глупой…
— Это я глупец. Я окружал себя людьми, вещами, а мир оставался пуст — в этом моя глупость. Я думал, что они хоть как‑то смогут заменить тебя, но все это не так — тебя заменить невозможно.
София слушала СиСи и ее губы подрагивали, а с длинных ресниц уже готовы были сорваться две крупные слезы.
— Но ты для меня осталась самой желанной женщиной.
София склонила к плечу голову, прислушиваясь к звукам голоса СиСи. Они ласкали ее слух, они проникали глубоко в душу и там, внутри женщины, уже начинал разгораться жаркий огонь.
— Ты всегда была для меня самой желанной женщиной, самой желанной из всех… — нежно говорил СиСи.
