Земле не нужны наши подачки, небу тоже не нужны наши подачки. Кому же мы тогда нужны, если не людям…
Если не тем, кто рядом с тобой? Кортни изумленно прошептала:
— Как страшно. Ты снова пугаешь меня.
— Мир совсем не такой, каким мы его себе представляем, — сказал Перл. — Знаешь, как‑то один умный старик сказал мне: «Наблюдая звездное небо, глядя на животных, землю, траву, я вижу, что вещественный мир — мир непостижимый».
Что происходит там, за пределами постижимого?
Кто много тысячелетий назад задумал образ гигантской секвойи в маленьком, темно–коричневом семечке?
Не пора ли уже перестать удивляться тому, что происходит вокруг?
Вокруг нас множество тайн.
А, кто в свою очередь задумывался над удивлением. Действительность — это тайна, а от удивления можно и дар речи потерять. Разве, не больше толку было бы снова, научившись удивляться, уже не терять этого ощущения жизни.
Кортни ошалело помотала головой.
— Я не понимаю тебя, Перл. Я совершенно не понимаю тебя.
Но его трудно уже было остановить.
— Ты всматривалась когда‑нибудь в темную воду болота? Тебе не становилось жутко?
Тебе не казалось, что ты рассмотрела что‑то таинственное, скрытое от нас вечностью, заглянула во внутрь жизни?
Вдруг он перешел на обыкновенный, понятный для Кортни язык.
— Ты должна отпустить меня. Я вернусь. Я сделаю то, для чего был послан туда и вернусь.
Она безнадежно посмотрела на него.
— Это правда?
— Да. Это такая же правда, как и то, что никому, кроме людей, мы не нужны на этой земле.
Да и небу мы не нужны…
Торжественная церемония открытия мемориальной доски, посвященной Мэри Дюваль, в церкви святой Инессы в Санта–Барбаре, прошла без присутствия Мейсона.
Собственно говоря, это была вовсе не церемония, все заняло буквально одну минуту.
Настоятельница матушка Изабель сняла небольшое белое покрывало у алтаря и открыла ярко сверкавшую, никелированную стальную табличку с именем Мэри Дюваль, которая служила Богу и людям.
После этого, скорбно прикрыв лицо рукой, матушка Изабель покинула церковь.
София подошла к табличке и задумчиво провела по ней рукой.
— Жаль, что Мейсона сегодня не было с нами, — печально сказала она, — я думаю, что ему бы понравилось.
СиСи тяжело вздохнул.
— Возможно.
После этого он перевел разговор на другую тему, очевидно, не испытывая огромного желания говорить сейчас о малоприятных вещах.
— Витражи, которые я заказал, будут готовы к ноябрю, — сказал он, бросая взгляд на окна церкви. — Отец Мэткаф сказал, что тогда же можно будет освятить и доску, и витражи. Он сам приедет специально для этого.
Участники церемонии, среди которых были, кроме СиСи Кэпвелла и Софии Армонти, Джулия Уэйнрайт, Августа Локридж, Брик Уоллес, Тэд Кэпвелл и Хейли Бенсон, стали понемногу расходиться.
Первым покинул церковь Брик.
Он ушел тихо, почти по–английски, лишь ободряюще похлопав по плечу Тэда.
На ступеньках церкви он столкнулся, с торопившейся сюда, Джиной Кэпвелл.
Запыхавшись, она спросила:
— Что, уже все закончилось?
Брик бросил на нее скептический взгляд.
— На твоем бы месте, я бы здесь не появлялся, — заметил он, задержавшись на секунду рядом с Джиной.
С этими словами Брик быстро спустился по лестнице и быстро зашагал вдоль по улице мимо сквера.
Тэд и Хейли стояли, о чем‑то перешептываясь, позади всех участников церемонии, когда к ним подошел СиСи.
— Хейли, а почему ты здесь? — несколько надменно спросил он.
Она перепуганно посмотрела на Кэпвелла–старшего.
— Мы дружили с Мэри, когда вместе работали в вашем доме.
СиСи хмуро покачал головой.
— Я должен сказать, что Мэри у нас не работала, она была почти что членом нашей семьи, в отличие от…
Он не успел договорить.
Тэд метнул на него такой страстный взгляд, что СиСи умолк.
— Я думаю, что тебе пора привыкнуть к Хейли, отец, — холодно сказал он.
Ченнинг–старший гордо вскинул голову.
— То есть, — жестко произнес он. Правда этот тон ничуть не смутил Тэда.
— Я думаю, что Хейли скоро станет членом нашей семьи, — невозмутимо ответил он.
СиСи пришел в такое замешательство, что возникла долгая и безнадежная пауза.
Очумело хлопая глазами, Хейли смотрела на Тэда. СиСи тоже не сводил с него изумленных глаз. Сам же Тэд, взяв Хейли за руку, сказал:
— Пойдем, дорогая.
Слегка стушевавшись, СиСи схватил его за руку.
— Подожди, нам нужно поговорить. Есть серьезный разговор.
Тот отрицательно покачал головой.
— Извини, отец. Нам надо на работу, уже начало шестого.
Хейли робко возразила:
— Тэд, я думаю, что тебе нужно задержаться. Тем более, что у нас есть несколько минут.
— Я думаю, что она подождет, — надменно сказал СиСи.
Тэд почувствовал, что его покоробило от того, что отец в присутствии Хейли говорит и даже не называет ее имени.
На самом деле, это звучало довольно оскорбительно, поэтому Тэд гордо вскинул голову и немного повышенным тоном заявил:
— Я знаю, отец, что тебе не нравятся мои планы женитьбы на Хейли, но тебе придется смириться.
СиСи дернул плечами.
— Я не понимаю, как это смириться? Ты мой сын и должен, хотя бы, посоветоваться со мной.
Тэд запальчиво воскликнул.
