— Возможно, и не только за деньги. А может быть, я только льщу себя надеждой, что можно купить и преданность. Вы это хотели сказать, миссис Лоран?
Дэвид Лоран в этот момент прицеливался, чтобы нанести следующий удар.
— Вы промахнетесь, — заметил Самуэль Лагранж.
Дэвид ничего не ответил. Шар покатился по зеленому сукну. Мужчины и женщина пристально следили за его перемещением. Наконец, он ударился о борт и медленно упал в лузу.
Шейла не скрывала своей радости.
— Что ж, неплохой удар, — признал Самуэль Лагранж, — хоть поначалу мне показалось, что вы промахнетесь. Постараюсь ответить ударом не хуже.
И он склонился над столом, прищурив один глаз. Его удар был коротким и точным. Два шара раскатились в стороны, и один из них тоже оказался в лузе.
— Мистер Лоран, а кем вы представляете себя лет через десять? Ведь помните, мы говорили о точной цели, по–моему, она у вас все‑таки есть.
Лоран широко улыбнулся.
— Я представляю себя миллионером, таким же, как и вы.
— О–о, похвальное желание, — засмеялся мистер Лагранж, — но ведь деньги ничего не меняют в человеческой судьбе. А если кроме денег, кем вы себя представляете?
— А разве вы, мистер Лагранж, не удовлетворены своим положением? Ведь все о вас только и говорят: миллионер, удачливый человек.
— Я, конечно, удовлетворен, но поэтому и спрашиваю, потому что счастливым себя не считаю. Да и вряд ли кто‑нибудь из людей считает себя счастливым. Куда приятнее казаться несчастным, тогда можно рассчитывать на жалость.
Самуэль Лагранж пристально посмотрел на Шейлу.
— Знаете, а я считаю себя счастливой, и ничья жалость мне не нужна.
— А что же вам нужно? — спросил мистер Лагранж.
— Абсолютно ничего, — твердо ответила Шейла, — у меня все есть.
— Она это серьезно? — удивился Самуэль, обращаясь к Дэвиду.
Тот пожал плечами.
— Думаю, что да. Во всяком случае, она у меня ничего не просит, кроме того, что я могу ей дать.
— Ну, что ж, — Самуэль задумался, — можно посчитать. Вы проиграли часть своих денег в Лас–Вегасе. А я и сам заметил, что деньги ничего не меняют в жизни. Так что пока что ноль. У вас, наверное, есть дом?
Дэвид Лоран кивнул.
— Этот плюс. Вы женаты и любите друг друга, это еще два плюса. У вас двоих есть кое‑что, чего нет у меня. Но заметьте, мистер Лоран, только у вас двоих, но ни у кого в отдельности, и поэтому мне хотелось бы вернуться к тому разговору, который мы вели за столом.
— Неужели, мистер Лагранж, вы собираетесь дискутировать насчет того, что все в жизни можно купить? — спросил Дэвид.
— А почему бы и нет?! Я имею деньги и могу позволить себе многое.
— Но жизнь — это не магазин, — возразила Шейла, — тут нет даже ценников. И мне кажется, что людей купить невозможно.
— Я покупаю их каждый день. Вот вам пример, — Самуэль указал рукой на своего телохранителя, — я купил Боба Саймака. Скорее всего, я правильно сделал, что купил его прежде, чем он задумал убить меня.
— Но мистер Лагранж, ваши рассуждения касаются бизнеса, работы. А когда в дело вступают чувства. Чувства невозможно купить, невозможно за деньги ощутить холод или жару. Вас могут обманывать, уверяя в любви, в расположении, но за словами не будет никаких чувств. А зачем вам покупать фальшивые вещи?
— Любовь нельзя купить! — воскликнул Самуэль Лагранж, — это слишком банальная фраза, чтобы я мог услышать ее из ваших уст. Так говорят все те, кто никогда не пробовал это сделать. Любовь — это одна из самых дешевых вещей.
— Любовь это чудо, — возразила ему Шейла, — а чудеса не покупаются.
— Я и не спорю, что любовь это чудо. Но это не значит, что ее нельзя купить. Деньги тоже чудо, они не материальны. Большие деньги обладают магической силой и притягательностью.
— Конечно, — сказала Шейла, — я не могу доказать вам обратного, мистер Лагранж, ведь у меня никогда не было больших денег, поэтому, возможно, я и ошибаюсь.
Дэвида возмутила та поспешность, с которой Шейла сдалась, и ему захотелось сказать мистеру Лагранжу что‑нибудь резкое.
Но тот как будто почувствовал напряженность, возникшую в разговоре, и тут же улыбнулся обезоруживающей улыбкой.
— По–моему, этот спор лучше закончить. Мы все убеждены в собственной правоте. Может быть, для вас и невозможно купить любовь, а для меня это вполне доступно.
— Нет, мистер Лагранж, моя жена, по–моему, имела в виду то, что любовь невозможно продать.
— Хорошо, пусть будет так. Давайте закончим с этим разговором. Гости недоумевают, где хозяин и где героиня этого вечера. И еще я хочу попросить разрешения потанцевать с вашей женой.
— Спросите об этом ее, — ответил Дэвид.
Самуэль Лагранж приблизился к Шейле, та подала ему руку, и они вместе вышли из бильярдной. Боб Саймак проводил их недовольным взглядом.
Окончив танец, Самуэль Лагранж подвел Шейлу к Дэвиду.
— Во время танца, мистер Лоран, мне пришла в голову другая идея.
— Какая же?
— Идея, способная примирить наши взгляды на жизнь.
— Интересно, в чем она заключается?
— Возможно, вы и правы в том, что любовь невозможно купить. Но ее можно выиграть. Согласитесь, интересная мысль?
Самуэль Лагранж пристально смотрел на Дэвида.
— Я не совсем понимаю вас.
