— Обо мне?
— Да, представляешь, мистер Лагранж сказал, что завидует тебе.
— Представляю, — вздохнул Дэвид, — он вскружил тебе голову, сказал, что ты самая красивая женщина на земле, и он завидует мужчине, которому ты отдала свою любовь.
— Да, в принципе, разговор шел в таком русле.
— И ты, Шейла, наверное, сожалеешь, что связала свою жизнь со мной, теперь у тебя появился выбор.
— Нет, Дэвид, выбора у меня нет. Я отчетливо представляю себе цену его слов. Он уже и думать забыл о своих предложениях.
— Так прозвучали еще и предложения? — насторожился мужчина.
— Обыкновенные комплименты.
Тут Шейла спохватилась — стеклянная перегородка между ними и водителем была опущена. Ей стало неудобно, ведь чужой человек слышал их разговор.
— Пожалуйста, передай мне что‑нибудь выпить, — попросила Шейла.
Дэвид открыл дверцу бара и предложил виски. Шейла отпила небольшой глоток и успокоилась.
Приехав к отелю, они поднялись в номер. Теперь он не казался им таким шикарным и огромным, ко всему со временем привыкаешь. У Дэвида и у Шейлы даже появилось ощущение, что они живут в нем уже довольно долго. Каким‑то далеким казался город Санта–Моника и нереальными казались все их прошлые заботы.
Шейла устало опустилась на диван.
— Дэвид, тебе не кажется, что мы тут зря теряем время, что лучше всего собраться и поехать домой?
— По–моему, ты времени зря не теряешь, — с некоторой злостью в голосе ответил Дэвид.
— Ты вновь злишься и вновь ревнуешь меня. Неужели я дала к этому повод?
— Если я ревную тебя, то значит, люблю, — улыбнулся Дэвид. — Давай завтра съездим на яхту к Самуэлю Лагранжу, отдохнем, развеемся, а потом вновь вернемся в Санта–Монику, займемся неотложными делами. Может быть, мы и сможем решить свои проблемы, а если нет, то зачем зря изводить себя.
Шейла пожала плечами.
— Может, ты и прав, и стоит жить одним сегодняшним днем.
Дэвид поцеловал в шею свою жену. Та блаженно прикрыла глаза и запрокинула голову.
— Мне с тобой очень хорошо и спокойно, — произнесла Шейла и поняла, что сказала неправду.
Ей хотелось побыть сейчас одной, попытаться разобраться в собственной душе, в собственных чувствах. Нет, она, конечно, не сомневалась в том, что любит Дэвида. Но странное дело, если раньше она не задумывалась о том, что говорит своему мужу, то теперь ей приходилось взвешивать каждое слово, выбирать, что ему сказать, а о чем лучше промолчать.
— Ты что‑то скрываешь от меня, — словно догадался Дэвид.
— С чего ты взял?
— Я вижу по твоим глазам.
— Но как ты можешь видеть по моим глазам, ведь они закрыты.
— Я чувствую, что ты что‑то не договариваешь — и очень важное.
— Нет, все нормально. Просто я чертовски устала и мне хочется отдохнуть. Я пойду, приму душ. А потом мы, может быть, и поговорим.
— Ну, что ж, — Дэвид обиженно отодвинулся в сторону.
Шейла привлекла его к себе и поцеловала в щеку.
— Только ты не обижайся.
— Все у нас будет хорошо, я в этом не сомневаюсь, — шепотом ответил Дэвид.
Шейла медленно, словно нехотя, поднялась и направилась в ванную комнату. Она мылась, не закрывая двери, чтобы Дэвид мог видеть ее.
И от вида обнаженного, привлекательного тела жены вся злость в его душе улеглась, и он успокоился.
А Шейла, стоя под упругими струями воды, потягивалась, подставляла лицо, блаженно прикрыв глаза. Казалось, что вода смывает с нее усталость, смывает мысли, и женщине понемногу становилось лучше. Она приходила в себя, возвращалось ее обычное уверенное душевное состояние. Все сомнения исчезли, она вновь была Шейлой Лоран, преданной своему мужу, любящей женой.
Она выглянула из‑за стеклянной ширмы, по которой стекали капли воды.
— Дэвид…
— Что Шейла? — Дэвид пристально посмотрел на улыбающееся лицо жены.
— Иди ко мне… Раздевайся и иди сюда. Здесь просто замечательно.
Дэвид быстро сбросил одежду и вошел под душ. Шейла обняла его, приникла к нему всем телом. Дэвид вздрогнул.
— Что с тобой произошло? — спросил он, склонившись к самому уху.
— Ничего особенного. Просто сейчас я поняла, что очень тебя люблю. И что кроме тебя мне никто не нужен.
— Неужели для того, чтобы это понять, тебе нужно было принять душ.
— Нет, дело совсем в другом. Просто у меня было какое‑то душевное смятение. Знаешь, это все от этих выигрышей, проигрышей, банкетов, подарков. У меня даже закружилась голова, я как бы забыла самое себя. А сейчас я хочу быть с тобой. Я хочу быть прежней Шейлой, преданной тебе.
— А что, у тебя появлялись мысли мне изменить? — улыбнулся Дэвид.
— Что ты? Это я так, от счастья.
— Ты действительно счастлива сейчас?
— Да, мне кажется, что я даже очень счастлива, я даже боюсь в этом признаваться.
— Но ведь мы с тобой, в сущности, несчастные люди, — сказал Дэвид.
— Нет, это все ерунда, жизненные неурядицы, просто идет полоса невезения. И знаешь, что самое главное?
— Что же самое главное? — улыбаясь, переспросил Дэвид, подставляя свое лицо струям воды.
— Самое главное, — громко сказала Шейла, — что я люблю тебя, а ты любишь меня. А полоса неудач пройдет, и мы будем с тобой еще более счастливой парой, и все будут нам завидовать.
Дэвид обнял Шейлу, прижал ее к себе.
