— А что ты мне предлагаешь надеть, если моя футболка сгорела?
— Хотя бы штаны.
— А потом ты еще скажешь, чтобы я надел галстук, смокинг, очки, носки…
— Нет, все остальное — не обязательно.
— А я тогда тебя попрошу, Шейла, чтобы ты сняла эту рубашку, тем более, она моя, ты надела мою рубашку.
— Неужели? — Шейла посмотрела на клетчатую рубаху, которая была на ней.
— О, извини, Дэвид, действительно, это твоя рубашка. Но это произошло лишь по той причине, что ты разбрасываешь свои вещи, где попало. Вот и сейчас, посмотри, — Шейла взглянула на разделочный столик, на котором стояли кроссовки Дэвида. — Что делают кроссовки здесь в кухне?
— Кроссовки… Да–да, это мои кроссовки, — Дэвид подошел, взял кроссовки и поставил их на пол.
— Вот и я говорю, что они делают на разделочном столике?
— Извини, знаешь, ведь я когда работаю, становлюсь ужасно рассеянным, я думаю только о нашем доме, о том, как мы в нем будем жить и хочу сделать, чтобы в нем было все удобно.
— Слушай, мне кажется, ты заговариваешь мне зубы. Лучше бы ты собрал свои вещи, ведь они разбросаны по всему дому.
— Ладно, Шейла, не горячись, к чему нам ссориться?
— А я с тобой и не ссорюсь, я тебя пока еще только прошу, а не приказываю.
— Ого! Так ты мне еще собираешься приказывать?
— Конечно, ведь я твоя жена, ты же сам этого захотел, ты же сам попросил моей руки и сердца.
— Ну, да, я попросил, но совсем не для того, чтобы ты мной понукала и без устали мне отдавала распоряжения.
— Я не буду тебе слишком много приказывать, но ты должен убирать свои вещи и не разбрасывать по всему дому. Ведь этот дом у нас совсем маленький, а представляешь, если мы построим большой дом, и везде будут валяться твои вещи — носки, майки, трусы, ботинки, куртки? Ты представляешь, какой это будет бедлам? Я одна не смогу это убрать.
— А зачем тебе убирать все это одной? — парировал ее колкость Дэвид.
— А что ты предлагаешь?
— Я предлагаю взять молодую служанку, чтобы она все это убирала за мной.
— Может, Дэвид, ты на этой молодой служанке и женишься? Тогда ты сэкономишь на мне.
Шейла приготовила бутерброды, сложила их на огромное блюдо и поставила на середину стола.
— Прошу к столу! — громко сказала женщина, — но к столу ты будешь допущен, Дэвид, только после того, как оденешься.
— Хорошо, я и сам это понял, — Дэвид удалился в гостиную.
Послышались его чертыхания.
— А ты не видела мою майку?
— Нет, я не видела, ты сам ее куда‑то забросил, посмотри, может она висит на люстре, — пошутила Шейла.
Но Дэвид действительно поднял голову и посмотрел, не висит ли там его майка. Но там ее не было, зато она лежала в углу рядом с телевизором.
— Слава бога, нашлась, — Дэвид натянул майку, потом надел штаны.
Когда он вошел в кухню, Шейла была уже одетой.
— Ты чертовски быстро одеваешься, — заметил Дэвид.
— Знаешь, дорогой, я и раздеваюсь чертовски быстро.
— Вот за это я тебя люблю еще больше.
— Спасибо.
Дэвид сбросил ботинки и нимало не задумываясь, поставил их на диван. Глаза Шейлы сверкнули.
— По–моему, ты делаешь что‑то не так.
— Что? — изумился Дэвид и принялся рассматривать себя. — Все пуговицы на месте, ремень затянут.
— Нет, Дэвид, неужели ты не отдаешь себе отчета в том, что делаешь? — Шейла прямо смотрела на ботинки, стоящие на диване рядом с ней, а Дэвид никак не мог понять, в чем он провинился перед женой.
— Я имею в виду вот это, — Шейла брезгливо, двумя пальцами приподняла один ботинок Дэвида и покрутила им перед носом у мужчины.
— А–а, извини.
Он забрал обувь и попытался засунуть ее под диван. Шейла возмутилась.
— Куда ты суешь? Для этого ведь есть специальный шкаф!
— До него далеко идти, — Дэвид совершил задуманное и еще глубже босой ногой затолкнул обувь под диван.
Шейла выхватила ботинок и запустила им в Дэвида. Тот увернулся, и ботинок с грохотом ударился о стену.
— Ты с ума сошла! Ты развалишь весь дом! — возмутился Дэвид.
— Но я приучу тебя к порядку! Приучу! Приучу! — кричала Шейла, а Дэвид, схватив ее за руки, пытался не дать ей запустить вторым ботинком в раскрытое окно.
Но женщина обманула его. Она сделала вид, что смирилась и опустила руки.
— Ну, вот и отлично, — сказал Дэвид, отступая к стене, — ты больше не злишься, и мы вновь помирились?
— Помирились? — возмутилась женщина, и второй ботинок просвистел в дюйме от уха Дэвида. — Я не понимаю тебя, — кричала женщина, — на людях ты всегда очень подтянутый, аккуратный, а дома позволяешь себе черт знает что.
— Я так компенсирую свою аккуратность, — парировал Дэвид.
— Так вот, теперь ты будешь аккуратным повсюду — и дома, и на людях.
— Ну, что ж, — вздохнул Дэвид, — я постараюсь, но обещать ничего точно не буду, потому что я уже сложившийся человек, и изменить свои привычки навряд ли мне удастся.
Ты разложившийся человек, — сказала Шейла довольно спокойно, но ее голос был язвительным.
— Это я разложившийся? — возмутился Дэвид и бросился на Шейлу.
Но та тут же обезоружила его своей лучезарной улыбкой. Она крепко схватила его за шею и прижала к себе.
— Подожди, — воскликнул Дэвид, — а как же бутерброды, сок?
— Подождут.
