— Нет, Вирджиния! — кричал он, уже не беспокоясь, слышит его кто‑нибудь или нет. — Ты должна была рассказать мне не о всех мужиках, с которыми спала! Меня интересуют только те, которые богаты и у которых было больное сердце. А если и таких наберется слишком много, то ты должна была вспомнить хотя бы нескольких, которые включили тебя в свое завещание или сделали основной наследницей. А если и таких завещаний наберется кипа, то, пожалуйста, выбери из них те, в которых размер наследства превышает миллион долларов! Думаю, что на более мелкие суммы ты не стала бы тратить силы и энергию.
Вирджиния по–прежнему насмешливо смотрела на Мейсона, однако улыбка постепенно сползала с ее лица. Очевидно, потерять собственного адвоката все‑таки не входило в ее планы. В том положении, в котором она сейчас оказалась, это было бы по меньшей мере непредусмотрительно.
— Мейсон, неужели ты на самом деле веришь, что я убила Лоуренса? — слегка заискивающим тоном спросила она.
Мейсон никак не мог успокоиться:
— Я так не думаю! — рявкнул он. — Но после сегодняшнего заседания десять из двенадцати присяжных заседателей уверены, что именно так и было. А я даже не мог ничего сделать! Между прочим, это произошло из‑за того, что ты не посчитала нужным предупредить меня о существовании этого Макинтайра. Теперь я даже не знаю, как переубедить суд в том, что ты не доводила Лоуренса Максвелла до смерти.
Вирджиния уязвленно отвернулась:
— Ты сам представил меня в таком свете, — с обидой сказала она. Ты даже не замечаешь, что ведешь себя так, как будто я на самом деле виновна. Что с тобой произошло? Ты, что, с ума сошел?
Мейсон отвернулся и, тяжело дыша, сквозь зубы произнес:
— Да, я сошел с ума. Мне не нужно было с тобой связываться.
Она вскинула голову:
— Ты имеешь в виду — когда решил стать моим адвокатом? — осторожно уточнила она.
Мейсон, не оборачиваясь, махнул рукой:
— Я имею в виду — когда разрешил себе влюбиться в тебя.
Эти слова привели Вирджинию в ярость. Не выдержав, она бросилась к Мейсону, схватила его за плечи и развернула лицом к себе. Неотрывно глядя ему в глаза, она напряженно проговорила:
— Ах, так ты, оказывается, влюбился в меня?
Мейсон чувствовал, как на него накатываются волны бессмысленной, жестокой злобы. Он готов был наброситься на Вирджинию с кулаками, но последними усилиями воли сдерживался. Мученически застонав, он закатил глаза и аккуратно снял с себя ее руки, как бы подчеркивая наступающую в их отношениях официальность:
— Вирджиния, с этого момента ты являешься только моей клиенткой. Я больше не хочу ни о чем слышать. Тебе это понятно? Считай, что все прочие отношения между нами закончились. С этого момента ты — только моя подзащитная, и все! И запомни, я больше не хочу разговаривать на эту тему.
Она удивленно подняла брови:
— Только клиентка, и ничего больше?
В ее голосе Мейсон услышал легкую издевку, как будто она не верила в решительность его намерений покончить с этой ненормальной, неестественной страстью. Словно подчиняясь ее невидимому давлению, Мейсон сбавил обороты:
— Да, — уже менее уверенным голосом сказал он, — мы будем поддерживать отношения только на официальном уровне.
Как ни странно это выглядело, однако чем менее уверенным становился Мейсон, тем больше его слова начинали убеждать Вирджинию. В ее голосе появилась обида, а кончики губ стали мелко подрагивать, говоря о том, что она вполне серьезно начинает относиться к его словам:
— Так что, я больше не нравлюсь тебе? — обиженным и одновременно вызывающим тоном заявила она. — Ты больше меня не хочешь?
Смущенно опустив глаза, Мейсон потер переносицу:
— По–моему, дело не в этом, — тяжело вздохнув, сказал он.
— Так в чем же?
Мейсон вдруг рассмеялся:
— Если ты так настойчиво пытаешься узнать правду, так слушай: мне просто кажется, что я не в твоем вкусе.
Она непонимающе взглянула на него:
— Почему?
Мейсон кисло улыбнулся:
— Во–первых, я достаточно молод. Во–вторых, у меня нет банковского счета, который исчисляется миллионами долларов. И, наконец, в третьих, у меня вполне здоровое сердце. Думаю, что все это тебя вряд ли устраивает.
В ее взгляде вспыхнули искры:
— Это несправедливо, — с затаенной злобой проговорила она. — К тому же, у меня складывается впечатление, что ты — человек, который должен безгранично верить в меня, чтобы защищать, первым считаешь меня виновной. Ты думаешь, мне это нравится?
Мейсон уже понемногу начинал справляться со своими чувствами:
— Может быть, это и несправедливо, — холодным, сухим голосом сказал он. — Может быть, ты и права. Однако так оно есть на самом деле, и с этим ничего не поделаешь. Наверное, тебе не хотелось бы этого, однако я вынужден еще раз повторить — между нами все кончено. Я больше не хочу поддерживать с тобой никаких внеслужебных отношений. Ты — просто моя клиентка и все. А если тебе это не нравится, то можешь найти себе другого адвоката.
Лицо Вирджинии стало пурпурным, глаза метали молнии. Тоном глубоко оскорбленного человека она проговорила:
— Ах, вот как? Мейсон, ты еще об этом пожалеешь.
Он упрямо мотнул головой:
