Однако результат все время был один — Мейсон не мог убежать от самого себя, не мог решить своих проблем и только еще глубже и глубже погружался в пучину глубокого пьянства.
Облегчение принесли лишь последние несколько дней, когда Мейсон приехал в Бриджпорт и в качестве адвоката занялся делами Вирджинии Кристенсен. У него, впервые за очень долгое время, действительно появилась какая‑то настоящая цель. Он пытался доказать себе и другим, что его существование на этой земле не лишено смысла, что он может помочь человеку, попавшему в беду.
И пусть все оказалось не так, как он хотел, пусть порочное, бесстыдное, греховное чувство овладело им, пусть он изменил неписанному моральному кодексу адвоката — никогда не заводить романы с клиентками, он все‑таки был намерен довести это дело до конца. Что из того, что он оказался слаб, поддался чарам Вирджинии, это не должно сказываться на его профессиональных обязанностях. Он должен делать свое дело честно и грамотно, иначе перестанет уважать самого себя. То, что произошло между ним и Вирджинией, не должно заставить его отказаться от этого дела. Как ни складывались обстоятельства, он обязан делать все так, чтобы потом ему не было стыдно хотя бы за самого себя…
Шатаясь, он прошел через холл на первом этаже здания Дворца правосудия и на удивленный взгляд дежурившего внизу полисмена не слишком внятно пробормотал:
— Мне сегодня придется поработать над делами.
Полицейский, высокий немолодой мужчина с седыми усами, сочувственно посмотрел на слишком поздно вспомнившего о своих делах адвоката и понимающе кивнул.
— Как я понимаю, вам требуются ключи от кабинета?
Мейсон, у которого от изрядного количества выпитого спиртного едва поворачивался язык, предпочел ответить дежурному полицейскому кивком головы. Тем не менее это не сняло остроту проблемы.
— А вы помните номер вашего кабинета? — спросил полисмен.
Осоловело хлопая глазами, Мейсон принялся шарить по карманам. Разумеется, сейчас, в таком состоянии, даже никакое невероятное усилие не могло бы заставить его сосредоточиться, по большому счету он даже не знал, в каком кабинете у него находится офис, потому что обладая хорошей зрительной памятью, всегда безошибочно находил свой кабинет в хитросплетениях коридоров Дворца правосудия.
Однако, занимая кабинет, он на всякий случай, записал его номер в свою записную книжку. Именно ее он и пытался сейчас найти.
В конце концов, его титанические усилия увенчались успехом и, помахивая перед носом маленьким блокнотом в кожаной обложке, он радостно заулыбался.
Полисмен, стараясь дышать пореже, чтобы не вдыхать глубоко проспиртованный воздух, который создавал вокруг Мейсона ясно обозначенное энергетическое поле, терпеливо ждал, пока поздний посетитель обнаружит необходимую ему запись.
Наконец, Мейсон радостно ткнул пальцем в нужную страницу и, не в силах выговорить сильно отяжелевшим языком сложносочиненное слово, повернул блокнот к полицейскому. Взглянув на запись, пожилой блюститель порядка повернулся к висевшему на стене небольшому шкафчику и, открыв стеклянную дверцу, снял с крючка ключ от кабинета Мейсона Кэпвелла. После этого полисмену пришлось также долго, терпеливо дожидаться, пока Мейсон нетвердой рукой попадет блокнотом в карман. Справившись в конце концов с непослушной книжечкой, Мейсон взял протянутый ему ключ и, скороговоркой поблагодарив полисмена, поплелся к лифту.
В подобных ситуациях Мейсон всегда надеялся на автопилот, и он его никогда не подводил. Вот и сейчас, войдя в шумно раскрывшуюся перед ним дверь лифта, Мейсон автоматически нажал на кнопку третьего этажа и, привалившись к алюминиевому поручню, стал дожидаться, пока стальная кабина не выпустит его.
Когда лифт остановился, и двери снова разъехались в стороны, Мейсон выпал из лифта и наверняка познакомился бы с мраморным покрытием пола, если бы машинально не уцепился рукой за дверцу. Немного постояв для сохранения равновесия, он быстро сориентировался в расположении дверей и, безошибочно выбрав нужную, направился к ней.
Как ни странно, но с замком он справился почти мгновенно. Лишь несколько секунд ушло на то, чтобы вставить ключ в замочную скважину. Нет, руки у него не дрожали, просто нарушенный вестибулярный аппарат никак не мог остановить качающий из стороны в сторону организм. Но Мейсону довольно быстро удалось справиться с креном и, спустя несколько мгновений, он уже распахнул дверь кабинета.
Офис встретил его довольно неуютно. Мейсон в первое мгновение даже пожалел, что не захватил с собой из бара еще одну бутылку «Джека Дэниэлса». Здесь можно было спать только напившись до бесчувствия. Та мебель, которая украшала, если можно так выразиться, этот кабинет, годилась разве что для коротких официальных бесед с посетителями, но уж никак не для того, чтобы проводить на ней ночь.
С кислой миной на лице Мейсон осмотрел простой деревянный стол и пару стульев с выгнутыми ножками. Кроме них в кабинете был лишь небольшой железный сейф, который ну никак не годился для того, чтобы скоротать на нем время до утра.
