Она запрокинула голову и посмотрела в глубокое, черное, как бархат, небо.
Там горела одна–единственная, но очень яркая звезда. От нее невозможно было отвести взгляда, и женщина смотрела на ее холодный свет, буквально проникающий в душу.
— Господи, — прошептала Мария, — спасибо тебе за то, что прислал ко мне Мейсона. Спасибо за то, что ты спас его.
Женщина, молитвенно сложив перед собой руки, замолчала.
Она больше ни о чем не думала, она растворялась в природе — сама становясь частью этой бархатной ночи.
Наконец, двери гостиной приоткрылись и выглянул Мейсон.
— Мария, — негромко позвал он.
— Что? — женщина, стараясь ступать тихо, подошла к Мейсону.
— Дик заснул прямо на диване. Может, я перенесу его в спальню?
— Да он уже большой мальчик, его можно разбудить.
— Я бы не хотел этого делать, — произнес Мейсон, — посмотри, как сладко он спит.
Мария наклонилась к сыну и погладила его по голове. Дик заворочался, но глаз не открыл, на его лице была блаженная улыбка.
— Пусть спит здесь, — шепотом сказала Мария, — я сейчас принесу плед и укрою его.
Она неторопливо вышла в другую комнату и вернулась с теплым пледом в руках.
Женщина аккуратно накрыла сына, подвернула плед со всех сторон и посмотрела на Мейсона.
Тот растерянно развел руками.
— Я даже не понимаю, как это получилось. Мы сидели, говорили о всякой всячине. Потом он рассказывал мне о школе, о своих друзьях. Он у тебя хороший мальчик, очень добрый и отзывчивый.
— Я знаю это, — ответила Мария, — только он очень инертный и временами кажется странным. Иногда из‑за какого‑нибудь пустяка страшно переживает — и тогда отвлечь его внимание абсолютно ничем нельзя. Например, из‑за отметки.
Мейсон улыбнулся.
— Это нестрашно, Мария. Он уснул как‑то странно — сидел на диване и продолжал мне рассказывать. Внезапно его глаза закрылись, — Мейсон сам прикрыл глаза, — и он уснул. А я сидел и ждал, я подумал, что он так шутит, притворяется. Но потом понял, Дик уснул. Спокойно, на полуслове уснул. Как бы я, Мария, хотел так засыпать…
— В детстве мы все так засыпали, — улыбнулась женщина.
— Да, я бы хотел, чтобы вновь вернулось детство, хотя это невозможно, — Мейсон подошел к Марии.
— Да, Мейсон, к тому же у меня нет велосипеда, чтобы мы могли покататься вместе.
Утром Мария собирала посуду со стола, а Мейсон смотрел на Дика.
— Ты готов идти в школу?
— Да, я уже собрался, — ответил мальчик, просовывая руку под лямки своего пестрого рюкзачка.
— Если ты не против, я тебя провожу.
Мальчик подал ему свою маленькую ручонку Мейсон, сжав ее в своей руке, сразу же почувствовал в себе невероятную силу и уверенность.
— Мария, мы пошли, я немного прогуляюсь по Сан–Бернардино, а то я совсем забыл, когда в последний раз был в вашем городе.
— Конечно, Мейсон. Только, пожалуйста, не задерживайся, возвращайся к обеду. Я тебя буду ждать.
— Хорошо, — кивнул Мейсон.
И вместе с Ричардом вышел на крыльцо дома.
Едва они ступили за ворота, как к ним бросилась толпа журналистов. Потянулись микрофоны, защелкали вспышки фотоаппаратов.
— Скажите…
— Скажите, вы тот самый Мейсон Кэпвелл, который спас людей? Вы тот?
— Несколько вопросов… Несколько слов для нашей газеты…
— Пару слов для нашей радиокомпании…
— Скажите, пожалуйста, нашим телезрителям: вы действительно не испытывали страх? Как все происходило?
— Расскажите, вы человек, сделавший так много добра…
— Вы удивительный человек!
Журналисты обступили Мейсона и Дика. Мальчик изумленно оглядывался по сторонам, прижимаясь к мужчине.
А Мейсон вертел головой, явно не понимая, что происходит.
Откуда столько людей? Зачем они задают ему вопросы? Что они хотят от него услышать?
Вспоминать об авиакатастрофе он не хотел, он запретил себе думать об этом кошмаре.
Но журналисты назойливо продолжали приставать к нему с расспросами.
— Несколько вопросов, мистер Кэпвелл, что вы ощущали в последние секунды?
Мейсон тряхнул головой, как бы пытаясь отбросить навязчивые воспоминания.
И вдруг он увидел глаза. Это были глаза подростка. Он узнал мальчика, который протиснулся сквозь толпу журналистов и, улыбаясь, стоял перед Мейсоном.
— Это я, — негромко произнес мальчик.
— Ты? — Мейсон тяжело выдохнул и присел на корточки.
— Да, это я. Я попросил мать, чтобы она обязательно разыскала тебя. Мне нужно было встретиться с тобой.
— Привет, Ник. Как ты?
Мейсон погладил Ника по коротким волосам.
— Я чувствую себя хорошо. А как ты?
Дик ревниво посмотрел на мальчика, которого Мейсон гладил по голове.
— Познакомьтесь, — сказал Мейсон, — это Дик, а это — Ник Адамс.
Ребята взглянули друг на друга, подали руки и обменялись рукопожатием.
— Этой твой сын? — спросил Ник.
— Нет, это мой друг.
— А вот моя мама.
Ник Адамс оглянулся, ища глазами мать. Сквозь толпу журналистов пробралась женщина и обняла за плечи своего сына.
— Знаете, мистер Кэпвелл, он мне все эти дни не давал покоя, он говорил, что обязательно вас надо найти. И вот мы здесь. Я очень благодарна вам, но думаю, что никакими словами не смогу выразить всего того, что вы сделали для меня.
