— Миллион? — с сомнением произнес он. — Я должен был проследить, чтобы она получила от СиСи за свои картины, которые она ему продала, намного больше. Да, похоже, он и здесь не преминул поиздеваться над нашей семьей. Некоторые из этих картин стоят, как минимум, в два раза больше. М–да, — он низко опустил голову.
Джулия тоже выглядела расстроенной.
— В любом случае, миллион — это лишь половина требуемой суммы, — сказала она.
Локридж уныло махнул рукой.
— Ты не представляешь, Джулия, сколько денег я напрасно потратил за всю свою жизнь. Одной сотой части, наверное, хватило бы для того, чтобы расплатиться с похитителями. А вот теперь я вынужден сожалеть о каждом истраченном центе. Да, — тяжело вздохнул он, — к сожалению, опыт приходит к нам порой слишком поздно. Почему мы вынуждены платить за него такую дорогую цену?
Джулия поняла этот философский монолог по–своему. Надо признать, что сделала она это с весьма неженской проницательностью.
— Лайонелл, ты хочешь сказать, что тебе не удалось достать больше ни единого доллара? — подозрительно спросила она.
Лайонелл растерянно развел руками.
— Я говорил со всеми, кто должен мне деньги, включая тех, кто должен мне большие деньги, — сокрушенно сказал он. — Ни один из них не выручил меня. Должен признать, что некоторые отговорились поразительно оригинально и изобретательно. Этого у них не отнимешь.
Джулия ошеломленно воскликнула:
— О, боже мой! А как же насчет банков?
Локридж мрачно усмехнулся.
— Фамилия Локриджей больше не имеет прежней силы. Мне кажется, что я с таким же успехом мог бы назваться каким‑нибудь Джоном Смитом.
Джулия высказала спасительную, как ей показалось, мысль:
— Я бы могла получить в банке небольшой займ. Ну, не знаю, несколько сот тысяч долларов. Возможно, это не слишком большие деньги, но они помогли бы нам. Остальное было бы легче найти.
Лайонелл угрюмо покачал головой.
— Нет. Я… Я просто… Даже не верится, что я сейчас оказался в такой ситуации. Я никогда не думал о деньгах, точнее, они были для меня только средством разнообразить и улучшить жизнь. Я никогда не делал из них культа. И когда я потерял все свое состояние и дом, это для меня было только неудобством, но не трагедией. Но теперь… Теперь я отдал бы все, что угодно, только чтобы вернуть часть того, что я всю жизнь считал чем‑то обычным и к чему так привык.
Джулия с кислым видом теребила в руках соломинку для коктейлей.
— Надо что‑то придумать, — растерянно протянула она. — Все‑таки безвыходных ситуаций не существует, всегда есть какая‑то возможность.
Она некоторое время молчала, а йотом, словно вспомнив что‑то, хлопнула себя ладонью по лбу.
— Черт побери, у меня есть идея!
При этом она оглянулась и через открытую дверь бара посмотрела в зал, где за столиком сидели СиСи и София.
Разговор за обедом СиСи и Софии не клеился. Ченнинг–старший несколько раз пытался обратиться к ней, однако она каждый раз уклонялась от ответа. Наконец, СиСи не выдержал и впрямую спросил:
— Ты злишься на меня?
Она отрицательно покачала головой.
— Я злюсь на жизнь.
СиСи теребил в руках салфетку.
— Ля подумал, что тебе не понравилось, что я так жестко обошелся с Сантаной, — сказал он. — Извини, если ты считаешь, что я не прав. Но у меня не было другого выхода. Ты же сама видела, как она упорствовала. К сожалению, Сантана сейчас находится не в том состоянии, когда с ней можно было вести переговоры. Мне пришлось пойти на это вынужденно.
София тяжело вздохнула.
— В конце концов, я сама помогла тебе в этом.
Он удивленно посмотрел на нее.
— Вот как? А почему я об этом ничего не знаю? Ты разговаривала с Сантаной?
София грустно улыбнулась.
— Нет, я обратилась к Розе. Честно говоря, мне очень жаль Сантану.
СиСи в раздумье замолчал.
— Да, — наконец сказал он. — Роза сильно удивила меня. Ведь мы были знакомы с ней практически всю нашу жизнь, однако, как оказалось, мы ее до конца не знали, ни ты, ни я. А это очень печально. По–моему, то же самое относится и к Сантане. Вот уж, казалось, от кого нельзя было ничего ожидать. Однако на самом деле все вышло наоборот.
София не согласилась с ним.
— Мы не можем осуждать ее. У нас нет никаких фактов, свидетельствующих о том, что она хотела совершить умышленный наезд.
СиСи поморщился.
— Да знаю я, знаю. Но, подумай сама, разве это что‑то меняет? Теперь, в той ситуации, в которой она оказалась, мы уже ничем не можем ей помочь.
София сделала обиженное лицо и отвернулась.
— Ну, что, что? — нетерпеливо спросил Си См.
— Ничего, — буркнула София. — Просто мы с ней очень похожи.
СиСи вытаращил на нее удивленные глаза.
— Интересно, в чем же? По–моему, более несхожих людей, чем ты и Сантана, в этом городе не найти.
София усмехнулась.
— А вот здесь ты ошибаешься. Она потеряла все и сразу, точно также как произошло со мной несколько лет назад. Я знаю, что это такое. И знаю не понаслышке.
СиСи вяло махнул рукой.
— Перестань, это старая, давно забытая история. Не стоит даже вспоминать о ней.
София вспыльчиво воскликнула:
— Надо учиться на ошибках истории! Иначе есть опасность повторить их.
СиСи удовлетворенно кивнул.
