— Я понимаю, тебе сейчас очень тяжело. Ты вчера вечером поссорилась с Крузом. Мне это понятно. Может быть, тебе сейчас просто неловко просить о том, чтобы он пришел. Не беспокойся, я сделаю все за тебя. Я сам его попрошу об этом. Хочешь, я пойду и позвоню ему прямо сейчас?
Ее молчание Ник принял за знак согласия, и уже было направился к двери, но она одернула его.
— Нет! Не проси!.. Не нужно!.. Я не хочу с ним разговаривать! Что он мне может сказать? Опять пустые слова сожаления о том, что он бросил меня в беде, извинения за его безвольное поведение? Ничего не значащие слова и только!.. Я не хочу его видеть…
После того, как столько времени было потрачено впустую на уговоры. Ник уже начал выходить из себя. Он подошел к Сантане и, обхватив за плечи, пристально посмотрел ей в глаза.
— Я не верю, я не верю, что ты так думаешь!.. Это неправда, ты просто устала. Тебе сейчас просто необходимо поговорить с ним! Тебе нужно повидать Круза. Пойми, в вашей жизни сейчас наступил критический, переломный момент. Если вы не будете разговаривать и даже встречаться, то вашему браку угрожает серьезная опасность. Подумай сама, в каком положении оказался Круз. Газеты разносят по всему городу слух о том, что ты в состоянии наркотического опьянения целый вечер разъезжала по улицам Санта–Барбары, и только по воле Божьей никто не пострадал. Однако, несмотря на все это, некоторые нечистоплотные журналисты утверждают, что ты преднамеренно наехала на Иден, пытаясь ее убить. Причиной всему этому называется твоя безумная ревность. Имя Круза полощется в газетных публикациях на разные лады. Другой на его месте уже давно отступился бы от тебя, бросил в одиночестве, стал бы тебя избегать. Круз мужественно переносит всю эту свистопляску, а ты не доверяешь ему и даже не хочешь его видеть… Что ему останется думать? Прошу тебя, поразмысли над этим. Ты можешь навредить только себе, если не захочешь с ним встречаться. Круз, конечно, человек слова, но и у него есть предел терпения.
Круз привез Иден на то место, где они обычно встречались, когда были любовниками.
Среди скалистых, обрывистых берегов, которые сменили собой пляжи Харбл–Коув, высился опаленный ветром, выгоревший под лучами жаркого солнца Калифорнии поросший мхом утес.
Это место напоминало декорации к какой‑то невероятно величественной онере: прибрежные скалы и пещеры поросли травой и кустарником, их вид навевал любовную истому.
Утес высотой примерно сорок футов нельзя было не заметить. Хотя издалека, со стороны океана, он почти сливался с обрывистой береговой кромкой. Он не был как другие утесы остроконечным, а, наоборот, отличался какой‑то округлой, плавной формой.
Как‑то давно Круз рассказал Иден старую испанскую легенду об этом утесе.
— Ты знаешь, в разных вариантах ее рассказывают мексиканцы и жители Санта–Барбары. Но все сходятся в одном — много–много лет назад на этом месте ничего не было. А потом один старик превратился в утес.
— Расскажи, — попросила Иден.
В тот вечер они сидели у костра. Падавшие на лицо Иден отблески пламени, делали рассказанную Крузом историю еще более таинственной.
— В прошлом веке, рядом с испанской миссией в Санта–Барбаре поселился человек. Он жил прямо на берегу моря. У него был свой рыбачий баркас. Его сын, еще совсем юноша, жить не мог без океана и часто уходил с рыбаками на промысел. Отец одновременно и гордился им, и тревожился за него.
Однажды ночью, когда разразился жестокий шторм, его сын на рыбацкой лодке возвращался из плаванья, неподалеку от этого мыса всего в нескольких десятках метров, волной юношу смыло в море. Его тело так и не нашли.
Обезумевший от горя отец переселился на остров и каждое утро, если позволяла погода, подплывал на лодке к тому месту, где погиб его сын. Он сидел там в одиночестве часами, громко звал сына, о чем‑то с ним говорил.
После этого прошло много лет. Отец юноши овдовел и состарился. Теперь он мог предаваться своей безумной затее только в дни полного штиля. И вот однажды вечером его долго ждали, а он не вернулся.
Рыбаки поплыли туда, нашли пустую лодку, она плавно покачивалась на волнах.
Однако, к великому своему изумлению, рыбаки, которые знали эту местность как свои пять пальцев, увидели, что на берегу вырос утес, прежде его не было. И все решили: неутешное горе превратило старика в камень. В плохую погоду с этого места доносятся мольбы, всхлипы, крики и стоны несчастного отца.
Рыбаки, которые жили здесь еще в прошлом веке, боялись ночью заплывать в эти места…
Иден, которая сидела у костра рядом с Крузом, покрепче прижалась к нему.
— Ты думаешь, это — правда? — испуганно спросила она.
Круз рассмеялся.
— Да нет, конечно. Идем со мной, я тебе кое‑что покажу.
Иден оглянулась по сторонам и боязливо спросила:
— Ведь кругом ночь, куда ты меня ведешь?
— Не бойся, ведь это всего лишь на несколько шагов в сторону от костра…
Когда Иден пошла следом за Крузом, он остановился в нескольких метрах от подножия утеса и показал пальцем туда, где утес врезался в океанский берег.
