Круз и сам укорял себя в этом, однако теперь уже было поздно сокрушаться и жалеть о происшедшем. Нужно было срочно что-то предпринимать, пока Сантана не совершила непоправимую ошибку…
— Келли, подожди минутку, мне нужно кое-что показать тебе, — сказала София. — Я вернусь через минуту.
Она стремительно направилась к двери и спустя несколько мгновений Келли услышала, как на лестнице раздались ее шаги.
— Папа, куда она пошла? — обеспокоенно спросила Келли.
— Я и сам не знаю. Наверное, перед расставанием она хочет сообщить тебе нечто важное.
Спустя несколько мгновений София вернулась с продолговатым белым конвертом в руке.
— Вот, Келли, это тебе, — сказала она, ласково посмотрев на дочь.
— А что это? Здесь ничего не написано.
— Открой и посмотри.
Келли достала из конверта сложенную вдвое открытку с двумя тисненными золотыми кольцами и прочитала надпись внутри:
— Ваше присутствие будет большой честью…
— Неужели это свадьба?
— Мама, я просто глазам своим не верю! Вы снова решили пожениться? Папа, неужели это правда? У меня такое ощущение, что это какой-то сон. После всего, что было вы наконец-то снова решили жить вместе?
— Я так рада за вас, мои дорогие! Я бы никогда не могла об этом подумать.
— Я тоже рад, дорогая. У нас, наконец-то, все получилось. Но должен заметить, что твоя мама долго сопротивлялась, и мне пришлось приложить немало усилий к тому, чтобы убедить ее в искренности своих намерений.
После обмена объятиями с Софией и СиСи, Келли протянула матери конверт и пригласительный билет. София недоуменно пожала плечами.
— Нет, нет, Келли, не нужно отдавать это мне. Ведь это твой пригласительный билет. Оставь его у себя. Оставь это у себя, и когда ты вернешься, ты будешь самым желанным гостем.
— Мама, но ведь здесь написана дата… К этому времени я не успею вернуться. Остались уже, буквально, считанные дни.
— Не обращай внимания на число. Без тебя свадьбы не будет. Я просто не могу поступить иначе. Ты моя любимая дочь, и я лучше отложу свадьбу, чем сыграю ее без твоего присутствия.
— Папа, однако о свадьбе уже объявлено, и я не хочу, чтобы все вокруг подумали, будто свадьба откладывается именно из-за меня. Я вообще не хочу, чтобы кто-то знал о том, где я.
— Мы подумаем о том, как сделать это.
— Нет, нет, вы не должны откладывать свадьбу из-за меня. Как же так — из-за меня у вас нарушится вся личная жизнь? Нет, я не могу на это согласиться.
— Детка, мы заберем тебя назад, как только это станет возможно.
— Хорошо, — тихо сказала она. — И все равно, мама, мне кажется, что вам было бы лучше не думать обо мне.
— Мы не можем не думать о тебе, — возразила София. — Ты наша дочь. Наша любимая дочь. И если не думать о тебе, то о ком же думать?
— Спасибо, мама. Я так люблю вас. В больнице мне было хуже всего, когда доктор Роулингс сказал, что я не могу с вами видеться. Я чувствовала себя такой одинокой. Но теперь я понимаю, что ошибалась. Я ведь никогда не оставалась одна, правда?
— Конечно. У тебя не должно быть никаких сомнений по этому поводу.
— Дочка, ты никогда не была и не будешь одинокой, — уверенно сказал он. — Это я тебе обещаю, малыш. Я так буду скучать по своей прелестной девочке. Даже если ты уедешь, все будет совсем по-другому. Ты ведь теперь находишься под нашей опекой, и мы заботимся о тебе. Никакие врачи-эксперты не смогут говорить нам О том, кто ты такая и как надо относиться к тебе, как надо любить тебя.
Она прижалась к груди отца, и тонкий ручеек слез полился ему на лацкан пиджака.
— Келли, тебе пора, — скрывая слезы нежности, сказала она. — У нас уже нет времени.
