— Почему же? Если ты честно работаешь, то этим нужно только гордиться, и ничего позорного в этом нет. Когда мы приехали в эту страну, мы осознали, что все, о чем мы мечтали и делали в Мексике, стало для нас потерянным безвозвратно. Но нас это не пугало, потому что все наши мечты были только о тебе. Мы радовались любой работе, и посмотри, мы же вырастили тебя, мы дали тебе образование и возможность заниматься тем, что тебе нравилось. Разве мы не должны этим гордиться? Я всю свою жизнь честно трудилась и мне не в чем себя упрекнуть. Ты должна остановиться, дорогая. Пожалуйста, не надо сейчас ничего разрушать. Иначе, и жизнь твоей матери, и все се мечты пойдут прахом.
Сантана дрожала от возбуждения, но по-прежнему не выпускала револьвер из рук.
— Мама, — слабым сдавленным голосом сказала она. — У меня тоже есть мечты. Я мечтаю вернуть сына, и это для меня столь же важно.
— Хорошо, Сантана, я сделаю так, как ты просишь. Я найду СиСи и попрошу его приехать сюда. Он сделает что-нибудь, хотя бы ради Брэндона.
Роза осторожно отступила на шаг назад и, повернувшись к Крузу, громко, так, чтобы услышала Сантана, сказала:
— А тебя я предупреждаю, если с ней что-нибудь случится или если ты заставишь ее чувствовать виноватой себя, это будет на твоей совести. Я обещаю тебе это.
Смахнув выступившие у нее из глаз слезы, Роза быстро ушла. Круз остался наедине с Иден и Сантаной. С молчаливой решимостью он шагнул навстречу жене, но на сей раз его остановила Иден.
— Прошу тебя, не надо ничего делать, — задыхаясь от страха и отчаяния, воскликнула она. — Ты можешь только навредить.
— Вы только посмотрите, какая забота. Мне кажется, что вы должны благодарить меня за то, что я снова свела вас вместе. Теперь, когда мы остались одни, может быть, я могу задать один вопрос. Круз, я надеюсь, ты слушаешь меня?
— Слушаю.
— Когда они забрали меня, ты был с ней в постели? Ну, что ты молчишь? Отвечай быстрее, ты был с ней?
— Давай, дорогая, не бойся. Здесь тебя никто не обидит.
Она осторожно переступила через порог и, опасливо озираясь, вошла в прихожую.
— Давай, давай, смелее, — сказал ей Перл. — Все это сейчас принадлежит тебе.
— Ну как, нравится тебе здесь? Как тебе понравится идея побыть здесь немного одной, Элис?
— Да, здесь очень много места. Видишь, какой простор. Этот дом принадлежит отцу Келли, мистеру СиСи Кэпвеллу. Здесь немного пустовато, но я организовал кое-какую мебель, которая может тебя понадобиться.
Они прошли в просторную гостиную, где из всей мебели были только широкая кровать, небольшой деревянный столик и стул. Осмотревшись, Элис вдруг решительно направилась к столику и, проявляя неожиданную для ее хрупкой фигуры силу и сноровку, потащила его к кровати.
— Подожди, подожди, — растерянно произнес Перл. — Что ты делаешь?
— А, понимаю, — протянул Перл, — ты хочешь, чтобы все было так, как у тебя в больнице. Ясно. Ну что ж, хорошо, делай так, как хочешь.
Он уже попытался было помочь ей перенести стул, но она решительно забрала его и поставила с другой стороны кровати. Стараясь не мешать ей, Перл застыл в углу. Подождав, пока она разберется с вещами, он спросил:
— Надеюсь, тебе здесь будет достаточно удобно?
Элис нерешительно потрогала аккуратно застеленную кровать и с надеждой посмотрела на Перла.
— Ты хочешь сесть, да? Давай, не бойся, — одобрительно сказал он. — Давай, давай. Не развалится. Ничего здесь не стесняйся. Это все принадлежит тебе. Она осторожно легла на постель.
— Ну вот! — радостно воскликнул Перл. — Видишь, все нормально.
Она еще немного поерзала на кровати, словно пытаясь убедиться в том, что пружины достаточно мягкие. Перл не выдержал и расхохотался.
— Я никогда не думал, Элис, что ты можешь быть такой привередливой. Интересно, где тебя к этому приучили?
Когда на лице ее появилось выражение обиды, Перл быстро понял, что совершил ошибку.
— О, нет, нет, — торопливо воскликнул он, — ты не должна думать, что я тебя осуждаю. Ты имеешь полное право. Впервые за долгое время у тебя появилось что-то собственное. Разумеется, ты должна убедиться в том, что я не подсунул тебе какой-нибудь старый хлам. Это, конечно, не арабская трехспальная кровать, но, думаю, что в больнице была хуже.
