— Ну, в чем дело, Иден? Ты не хочешь слышать это? Но тебе придется слушать, я так хочу. Я, наконец-то, узнаю правду. Мне надоело исполнять роль бессловесной послушной супруги самого примерного человека в городе. Пусть он рассказывает, пусть он все рассказывает.
— Сантана, прошу тебя, не делай этого. Не причиняй ей боли. Неужели ты не видишь, что она испытывает?
— Расскажи о том, как мы с тобой занимались любовью. Ты помнишь, как это было в последний раз?
— О, Бог мой. Неужели тебе этого мало? Сантана, прошу тебя, не нужно.
— Нужно, Круз. Это нужно не только нам с тобой, но и Иден. Пусть она знает обо всем, что было между нами. Ведь вы не хотите, чтобы между вами существовали какие-то тайны и недомолвки. Вы должны знать друг о друге все, иначе, между вами тоже не будет доверия, также как его не было и между нами. Расскажи ей о том, что было между нами в последний раз. Ты помнишь об этом?
— Да.
— А помнишь, что ты тогда говорил мне?
— Сантана…
— Повтори это сейчас!
— Повтори, — топнула ногой Сантана.
Тяжело дыша, он стал медленно выговаривать слова, словно каждый звук доставлял ему физические страдания.
— Я… говорил… что ты… прекрасна, — он умолк. Она снова капризно топнула ногой.
— Ну?
— Да, так оно и было. Я ничего не скрываю.
— Ну, хорошо. А тело? Вспомни, что ты говорил про мое тело? Ведь оно тебе всегда нравилось, не правда ли?
— Я сказал, что оно прекрасно.
— Ну, говори до конца. Говори, что ты сказал тогда про мою грудь?
— Да…
Больше он оказался не в силах вымолвить ни единого звука. Сантана стала возбужденно говорить вместо него:
— Ты сказал, что любишь меня. Ты восхищался мной, ты обнимал меня и целовал, везде. Ты помнишь это? Помнишь?
— Да.
— Не надо, Сантана.
— Нет, не думай, что для тебя это так быстро закончится. Слушай.
— Я говорю правду? Да? Так все и было на самом деле?
— Говори! — рявкнула она. — Что ты блеешь, как ягненок? Веди себя, как подобает мужчине. Я говорю правду или нет?
— Да.
— А потом ты обнял меня, так? А когда мы закончили заниматься любовью, ты поднялся, подошел к окну, раскрыл шторы. А за окном уже было утро… А потом ты вернулся ко мне… Поцеловал мои волосы, сказал, что ни с кем тебе не было так хорошо. Ведь мне это не приснилось? Ты сказал это?
— Ты сказал это? — снова закричала она. — Отвечай!
— Ну, хорошо, расстроенно сказал он. — Хорошо, я виноват.
— Но неужели ты хочешь покончить со всем вот так? Чтобы там ни было, Сантана, мы заслуживаем лучшего. Отдай мне пистолет. Отдай, пожалуйста.
Он протянул к ней руку, и Сантана, будто поддавшись на его разговоры, медленно отвела револьвер от Иден и направила его в сторону Круза. Он стал медленно подступать к ней, тихо уговаривая:
— Пожалуйста, положи его на пол. Только осторожно. Не делай резких движений. Все обойдется.
Возможно, она уже готова была подчиниться его уговорам, однако в этот момент, словно материализовавшись из ничего, на площадке появилась фигура, облаченная в ослепительно белый костюм. Круз даже не сразу понял, кто это. Высокий мужчина с аккуратно зачесанными назад волосами и небольшой бородкой решительно шагнул навстречу Сантане. Лишь услышав его голос, Круз понял, что перед ним Мейсон.
— Сантана, — сказал он, — не глупи.
Еще несколько секунд назад готовая подчиниться мужу, она вдруг резко отскочила назад и, снова приставив револьвер к голове Иден, завизжала:
— Нет, отойди от меня! Не двигайся!
— Мейсон, оставайся на месте, прошу тебя. Не подходи к ней.
