— Нет, я ничего не говорил ему. Я даже ничего не знал об этом предложении.
— Ну что ж, раз уж я тебе сказал об этом, то — что ты об этом думаешь? Что ты сам посоветовал бы ему?
— Да ему все равно, что я думаю. Хоть Брик и мой сын, но никакого моего разрешения ему не требуется. Он вполне самостоятельный человек и уже давно живет собственной жизнью.
— Ну, что ж, надеюсь, что он согласится принять мое предложение, — тяжело вздохнув, сказал он. — Дела в казино «У Ника» запущены, управляющего, который до сих пор там работал, я выгнал. Сейчас нужно срочно поднимать дело, и я очень нуждаюсь в человеке, которому мог бы безгранично доверять. Надеюсь, ты не отговоришь его ради Августы. У нее там свой интерес.
— Брик все решает сам. Я не могу его отговаривать, — с показным равнодушием произнес Лайонелл. — Думаю, что он примет твое предложение.
— Хорошо. Я постараюсь убедить его. Вряд ли меня ждет поражение. И, пожалуйста, позвони мне, как только Августа позвонит. Всего доброго.
Когда дверь за Кэпвеллом закрылась, Джулия мгновенно высунулась из ванной комнаты.
— Ну, что, отвертелись? — со слабой надеждой в голосе спросила она.
— Пока — да.
— Предупреждаю, все должно быть также, как и в первый раз.
— Обещаю, что теперь все будет хорошо. Этот подарок тебе — тому подтверждение.
У Круза был сейчас такой вид, как у ребенка, который получил за съеденную тайком банку варенья не взбучку, а поощрение. Глаза его светились радостью, словно алмазы, а улыбка, полная любви и обожания не сходила с лица.
— Теперь у нас все с тобой будет хорошо, — сказал он.
— Ну что, какая свадьба у нас будет? Ты уже думал над тем, сколько гостей на ней у нас будет и на чем мы поедем в церковь?
Круз уселся на диван рядом с ней и, театрально застыв в позе Роденовского мыслителя, медленно заговорил:
— Пока я еще не думал над этим, однако кое-какие мысли мне приходят в голову. Что ты скажешь насчет кавалькады? Мы запряжем белых лошадей, я закажу такие же белые с позолотой кареты, и мы будем медленно двигаться по улицам Санта-Барбары к церкви Святой Анны.
— Прекрасно! — с восторгом воскликнула она.
— Нас будут сопровождать всадники в белых сюртуках и цилиндрах, — вдохновенно продолжал Круз. — Нет, нет, лучше всадницы. Представляешь, ослепительной красоты девушки в тонких белых панталонах и сапогах-велингтонах. В тот день, когда состоится наша свадьба, вся Санта-Барбара будет слышать лишь цоканье копыт по мостовым и грохот пробок.
— Какой еще грохот?
Круз неожиданно вскочил с дивана и стал описывать картину будущей свадьбы, для усиления эффекта размахивая руками.
— Пробки с шампанским будут взлетать в небо, как ракеты! — восклицал он. — Мы медленно подъедем к церкви и, сопровождаемые радостными возгласами толпы, зашагаем по ковру, усыпанному алмазами, к алтарю. Твою фату…
— …Двухметровой длины, — радостно добавила Иден, — украшенную золотыми, нитями.
— Твою фату будет нести Брэндон.
— Великолепно! Я и мечтать о таком не могла! Мы сошьем ему специальный костюм ослепительно белого цвета.
— Как у Мейсона? — пошутил Круз. Иден оценила шутку.
