— Все это происходит с незапамятных времен. Я уже стараюсь не обращать внимание на это.
— Да, все это, конечно, так. Но, похоже, что у него появился новый стимул для этого. Что-то такое, чего мы, возможно, не знаем.
— Например? — с напускной беспечностью спросил Круз. Иден пожала плечами.
— Ну… Не знаю. Но ты знаешь, у него сегодня умерла бабушка?
Вот это известие по-настоящему взволновало Круза. Он изумленно вскинул голову, и в его глазах Иден прочитала глубокое смятение.
— Нет. Я ничего не знал об этом, — упавшим голосом сказал он.
— Джина сказала мне об этом. Как ты думаешь, может быть, он ведет себя так странно именно из-за этого?
Круз отвернулся, чтобы Иден не обратила внимания на его глубокое беспокойство.
— Возможно, — глухо ответил он.
— Круз, все не очень понятно, — робко произнесла Иден, пытаясь хоть как-то расшевелить его. — Мне кажется, что за этим скрывается нечто большее.
— Не знаю, — односложно ответил Кастильо. Иден растерянно положила руку ему на плечо.
— Лучше бы мы сегодня не выходили из дома… Хорошо бы сказать всему миру — пропадите вы все пропадом! — несмело улыбнувшись, сказала она.
— Да, было бы чудесно, — словно думая о чем-то своем, заметил он.
В разговоре возникла неловкая пауза, во время которой Круз, не сводя взгляда с пальм на берегу океана, задумчиво теребил подбородок.
— Дорогая, — наконец, повернулся он, — мне нужно кое-что сделать.
— Сейчас?
— Боюсь, что да. Я должен уехать.
— Можно, я поеду с тобой? — предложила она. Судя по лицу Иден, настроение у нее упало еще ниже, чем у Круза.
— Нет, я должен сделать это сам. Тебе лучше не ехать со мной. Но я был бы рад, если бы ты подождала меня здесь.
— …Хотя в ресторане у меня не хватило терпения… На сей раз я буду ждать тебя.
— Я ненадолго, ладно? Устраивайся поудобнее и…
Кастильо низко опустил голову, не скрывая своего смущения. Он, казалось, раздумывал и, наконец, произнес виноватым голосом:
— Извини меня… Я вернусь прежде, чем ты соскучишься.
— Я уже соскучилась, — мгновенно сказала Иден. Словно опасаясь встретиться с ней глазами, Круз торопливо вышел за порог.
Прежде, чем покинуть радиостанцию, Мейсон и Лили зашли в редакторскую комнату, где на столе по-прежнему стоял макет будущего собора для последователей учения Лили Лайт.
— Ты — молодец! — ободряюще сказал Мейсон. — Я восхищаюсь твоим самообладанием. Наверное, находясь в подобной ситуации, я бы не выдержал и спорол горячку.
— Значит, тебе предстоит еще многому научиться. Но ты способный ученик.
Дверь комнаты неожиданно распахнулась, и на пороге показался Брик Уоллес.
— Смотрите, кто пришел! — воскликнул Мейсон с легкой иронией в голосе. — Мистер Уоллес, а мы думали, что больше никогда не увидим вас!..
— Вам никогда не добиться закрытия казино!
— Почему такая горечь? — поинтересовалась она. Брик подошел к столу, на котором стоял макет больницы и резко взмахнул рукой.
— Я скажу вам, почему! Потому, что вы даете людям надежды, пустые надежды, а затем, получив желаемое, бросаете их в грязь!
— Брик, пойди домой, остынь… По-моему, ты излишне разгорячен…
— Я одно хочу тебе сказать — этот чертов собор никогда не появится на свет! Никогда!
С этими словами он грохнул кулаком по макету церкви, который рассыпался на мелкие кусочки.
— Вот, что я думаю о твоих планах! — закончил Брик и, хлопнув дверью, вышел.
СиСи находился у себя в кабинете на втором этаже дома, когда в дверь позвонили.
— Что тебе нужно? — грубовато спросила София.
— Здравствуй! — радостно сказала Джина. — Не пригласишь зайти?
— Только по необходимости, — сквозь плотно сжатые губы процедила София.
— Перестань, София! Не очень-то это по-дружески. Не обращая внимания на такое явное негостеприимство.
Джина без всякого приглашения вошла в дом. Одной рукой она опиралась на палку, а в другой держала тот самый, завернутый в бумагу большой предмет, о котором так настойчиво спрашивал Кейт Тиммонс.
— Я думаю, что ты не прогонишь меня, — деловито сказала Джина, проходя в гостиную. — Особенно, если учесть, что я проделала весь этот путь в таком беспомощном состоянии только для того, чтобы вручить тебе и СиСи подарок ко дню свадьбы.
